В паутине лжи - Аля Даль

зачем-то отворилась, словно приглашая меня внутрь. Аромат рябинового варенья и детский смех больше не вызывал во мне ностальгию, только чувство настоящего. Я встала с лавочки и сделала несколько шагов к дому. Казавшаяся мне туманной обстановка кухни прояснилась во мгновение, едва до слуха донёсся призывный младенческий плач. Сердце сжалось так сильно, что я, не теряя ни мгновения, пошла на звук. Он вывел меня в детскую, где вместо ожидаемых кроватей для повзрослевших детей сестры стояла всего одна колыбелька. Одного взгляда хватило, чтобы ощутить — это мое. Глаза предательски увлажнились, когда я медленно, но верно, подбиралась к колыбельке, в надежде увидеть там если не чудо, то нечто соизмеримое с моим спасением. Укутанный в плотную пелёнку младенец громко плакал, отчего его личико принимало хмурое выражение. Я взяла его на руки, как будто бы делала это много раз до сего момента, и прижала к груди, начала тихонько покачивать. Крик прекратился, и личико младенца приобрело ангельское выражение. Смотря в детские глаза, я ощутила всю накопившуюся во мне, но до этого времени не имевшую выхода любовь, и слёзы крупными каплями побежали по щекам. Я так долго врала себе, так долго игнорировала свои настоящие чувства, что сейчас задыхалась и не могла… или все ещё не хотела объяснить себе, почему я чувствую себя здесь так хорошо, почему ощущаю эйфорию только от того, что держу на руках ребёнка. Своего ребёнка.

Чья-то невидимая рука ухватила меня за плечо и начала трясти. Я сильнее прижала к себе ребёнка, но вдруг окружение внезапно исчезло, потемнело, а перед глазами стали проявляться очертания мужского лица. В нос ударил терпкий запах крови, от которого затошнило. Мокрые ресницы неприятно слипались, но с каждым взмахом я все чётче могла разглядеть Курта передо мной, за которым виднелись серые стены моей обители. Он молча смотрел на меня, а его стеклянный взгляд не выражал ровным счётом ничего. Курт будто бы пребывал в своём мире, где-то далеко, подальше от реальности, в которой совсем скоро придётся лишить жизни невинную меня.

— Помоги мне выбраться, — прошептала я мольбой. — Помоги.

Курт отстранился, и мне довелось лучше разглядеть окружение. Да, похожие стены, но не моя камера. Помещение намного шире, потолки выше, а я привязана к чему-то деревянному, но чем лежу. Сердце стремительно ушло в пятки. Приподняв голову, я разглядела на полу очерченный мелом круг и несколько свечей. Часть пентаграммы? Откинувшись назад, я решила, что это подготовка в ритуалу, связанному с магией крови, и поняла, что мне конец. Как же всё-таки несправедлива жизнь. Я осознала себя и свои желания только в самый последний момент, когда уже все кончено, ничего не исправишь, остаётся только ждать.

— Где Оливия? — спросил Курт у кого-то в стороне.

— Недавно уехала, куда — не знаю. Передо мной не отчитывается, — будничным тоном ответил старый знакомый. Мудак жирный, если б не он, я бы уже давно была в столице, в безопасности.

— Тем лучше для господина Кассано, — продолжал тучный. — Больше шансов восстановиться.

— Целебных примочек Шанталь разве недостаточно? — ровным тоном спросил Курт.

— А что, хочешь, чтобы тебе достались больше? — усмехнулся жирный. — Не торопись с этим. Мы только начали, и ради твоей девочки придётся пожертвовать ещё многими жизнями. Однако же, семья того стоит, верно?

Курт кивнул в ответ, но как-то неуверенно. На меня накатила вина из-за того, что можно было бы его дожать, сыграть на чувствах, и он бы мне помог. Вот не похож Курт на бесчувственную тварь. И теперь расплачиваться мне за это жизнью. Не только моей, но и ребёнка. Какая же я дура. Просто дура. Я сжала губы, чтобы сдержать слёзы. Очень хотелось не давать им возможность насладиться моими предсмертными страданиями.

— Кстати, а экономка где? — продолжал допытываться Курт.

— Тоже испарилась вместе с Оливией. Вон, должна была повязку сменить, а не сделала этого. Черт с этими бабами, вечно им чего в голову взбредёт, без них управимся, — отмахнулся жирный. Я видела, как он подошёл к полулежащему без сознания Эрику и бросил в мою сторону презрительный взгляд. От меня до него была прочерчена четкая дорожка белым мелом, будто бы в ходе ритуала я должна была передать жизненную энергию раненому. Наверняка это очень больно, а потому буду кричать, как бедная служанка той ночью.

— Схожу за ножом, — бросил Курт в сторону жирного и тут же, не дождавшись ответа, зашагал к выходу. — И приведу кого-нибудь из отсутствующих, если вдруг они соизволили вернуться.

— Давай-давай, — жирный сказал ему вслед и вновь перевёл взгляд на меня, но почему-то старался больше не смотреть в глаза, будто боятся увидеть там что-то, что будет сниться ему в кошмарах до конца дней. Я же действительно пыталась прожечь в нем дыру. Жаль, что могу колдовать только руками, которые сейчас были связаны.

— Ну не смотри на меня так, — весело попросил он. — Хочешь узнать что-то — спрашивай, так уж и быть. Добрый я сегодня.

Я горько усмехнулась, покачав головой от его последней фразы. О да, сама доброта, чтоб его.

— Почему вы не защищались в нашу первую встречу? — внезапный вопрос пришёл мне в голову, и мужчину он даже немного удивил.

— Нам долгое время не удавалось найти магичку, у которой можно было бы позаимствовать немного силы. Вас, сволочей, по пальцам рук в столице пересчитать, талантливых и то меньше, — сокрушался мужчина, решив ответить на вопрос издалека. — В тот день мы так отчаялись, что я вышел на улицу в поисках нужной женщины. Так на моем пути появилась ты, и я понял, что не отпущу тебя, пока не получу своё.

— А получил хрен за щеку, — нахально улыбнулась я, видя, как на его лице вздулась прожилка. Ну хоть доведу до белого каления перед смертью, и то приятно. — Сам-то чего, бесталанным к военному искусству родился? Ничего тяжелее члена в руке не держал?

— Ты… — прошипел жирный, и его пальцы гневно загорались ярким пламенем.

Дверь внезапно отворилась, и в полутьму помещения, освещаемого ритуальными свечами на полу, вошли двое в длинных плащах с глубокими капюшонами. Прядь темных волос виднелась из под одного, и я сразу угадала в нем Курта. Остановившись около жирного, он скинул капюшон и достал ритуальный кинжал, лезвие которого зловеще сверкнуло, едва его вынули из ножен.

— Начинаем? — поинтересовался недоделанный маг, с нескрываемым наслаждением смотря на острое лезвие и, наверное, представляя, как разрезает им ещё тёплую человеческую плоть.

— Да.

Кричать было бесполезно, брыкаться или истерить тоже. Выхода нет. Сейчас я умру. Не хочу