Самый эльфийский поцелуй (СИ) - Серганова Татьяна

— Катя…

Голос такой, что хочется зажмуриться и только и делать, что сидеть и вслушиваться в каждую хриплую нотку, в каждый звук, который будто наждачкой прошелся по нервам.

— Катенька…

Вот это было прям сильно!

До потери дыхания и остановки сердца, до дрожи во всем теле и комка у горла. Сейчас я простила ему всё и сразу!

«Откуда? Вот откуда Грей узнал, что так можно изменить имя? Как понял?»

Эшфорт поднял руку, коснувшись моих спутанных волос, плеча, а потом и подбородка. Я видела, как горели огнём его глаза, а губы приближались всё ближе и ближе.

«Вот сейчас… сейчас…»

— Что здесь происходит?

Облом!

Дернувшись, я резко вскочила, поворачиваясь к двери, и едва не застонала от увиденного.

Я пережила бы приход любого. Вот честно.

Дейра, декан, Витторн, даже родители Катриэль не испугали бы.

Любой. Но только не Киной.

Мой билет домой стоял в проёме, до бела сжав кулаки, и смотрел с таким бешенством, что я поняла — скандала не избежать.

— Мирэйо? — сухо произнёс Грей, который первым пришел в себя. — Что тебе здесь нужно?

— Сначала ты ответь на мой вопрос, дан Эшфорт.

— А почему я должен тебе отвечать?

«Ой, мамочки, кажется пора вмешаться!»

— Студент Мирэйо, вы меня искали? — шагнув к нему, спросила я, взглядом давая понять, что нам лучше уйти.

Ведь должен же он был помнить о нашем соглашении. Молчать до бала, никому не рассказывать о помолвке и быть хорошим мальчиком.

Судя по желвакам и багровому цвету лица, память парню совсем отшибла ревность.

— Искал. И требую объяснить, что здесь происходит?!

— Не слишком ли много вы требуете, Мирэйо? — прорычал Эшфорт и зашуршал простынями.

Кажется, собирался вставать.

«А вот это совсем плохо! Не готова я была сейчас лицезреть голого декана. Ни сейчас, ни потом!»

— Имею! Алари Катриэль Орэйо моя невеста!

«Вот дурак!»

Я с трудом сдержалась, чтобы не подойти и не отвесить ему хорошую такую оплеуху.

«Что творит, гад?! Обещал же!»

— Да неужели? — съязвил Грей. — Кажется, у вас не достоверная информация, Мирэйо. У алари совсем недавно поменялись планы.

— И давно? — процедил Киной.

Оставалось надеяться, что он набросится на Грея с кулаками. Мало того, что он еще не оправился от проклятья, так еще будет нарушена субординация. Студент напал на декана. За такое можно из академии вылететь.

— Несколько дней.

— Но не за эту ночь!

«Так, надо это останавливать!»

— Думаю, нам пора уходить, — решительно произнесла я, подходя к элву и решительно разворачивая его к выходу из палаты. — Дан Эшфорт нуждается в отдыхе, а мы ему только мешаем.

Но не тут-то было.

— Что значит за ночь? — ледяным тоном уточнил мужчина.

Киной вывернулся в моих руках, победно глядя на декана.

— Алари Орэйо согласилась стать моей женой вчера утром! Может, это у вас не верная информация, господин декан?

«Вот и всё…»

Мне показалось, что я слышала, как внутри всё оборвалось и с грохотом рухнуло вниз.

«Да, Грей, ты всё правильно понял. Это не Катриэль, а я дала ему своё согласие на брак… Вот только рассказать почему я тебе не смогу. Как и посмотреть в глаза. Прости».

— Нам действительно пора, — пряча взгляд, произнесла я.

Парня я больше не трогала.

Хочет оставаться здесь — пусть остаётся.

А с меня хватит. Хотят ругаться — пусть. Но уже без меня.

Я быстро шла, почти бежала в свою палату.

Босяком, растрепанная, помятая, в больничном халате и сорочке. С глазами, полными непролитых слёз.

Сама не знаю, откуда они взялись. Ведь ничего особенного не случилось. подумаешь, Грей узнал о том, что мы с элвом теперь жених и невеста.

И пусть он теперь вновь презирает меня, как тогда  Катриэль. Что всё то хрупкое и удивительное, что было между нами, рухнуло.

Так надо! Так правильно!

Ведь самое главное — это вернуться домой. И как можно быстрее.

— Алари? — мне на встречу вышла Дейра, явно собираясь прочитать очередную лекцию на тему моего поведения. — Вы…

— Где моя палата? — перебила я её, замерев на мгновение.

— Что?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Палата моя где?

Я почти ничего не видела от слёз, которые так сложно было удержать. Еще немного и прольются. Сомневаюсь, что Мальвина переживёт такое представление.

— Вторая слева, — несколько растеряно произнесла она и вдруг спросила:

— С вами всё в порядке?

Неужели сострадание проснулось. Или местная клятва Гиппократа дала о себе знать, если они её дают.

— Нет. Со мной не всё в порядке! И уже не будет! — заявила я, обходя застывшую русалку и направляясь в нужную палату.

С грохотом захлопнув дверь, я прижалась к ней спиной, максимально задрав голову вверх и попыталась успокоиться.

«Нет! Они не заставят меня плакать. Никто из них!»

Слёзы каким-то чудом сдержать удалось, да и плакать сразу расхотелось. Зато появилась злость.

На себя. Что так среагировала на происходящее.

На Грея, который… Я не могла подобрать слов. Было намного легче, когда он меня ненавидел. Не было соблазна забыть обо всём и…

Я тряхнула головой и подошла к кровати, забираясь на неё с ногами, которые подтянула к себе.

Сама себя не понимала.

Ну что такого случилось? Ну сходили погулять по городу, походили по лабиринту, потанцевали, потом пережили небольшое, хоть и опасное приключение. Это ведь так мало, чтобы появиться чувствам.

Или наоборот… так много?

Проблема в том, что я мало знала о любви. Как понять, что это именно она?

Вот мне казалось, что я люблю Диму, своего начальника. А что в итоге? Прошла всего пара дней, а я уже о нём не вспоминаю, грезя о синеглазом декане. А вдруг это тоже обман, мои фантазии? И стоят ли они того, чтобы лишиться шанса вернуться домой?

— Кати.

В дверь робко постучали.

«Явился!»

— Уходите, студент Мирэйо! Я не желаю вас видеть! — крикнула я, убирая остатки слез, блестевших на ресницах.

— Кати, послушай, — продолжал скрестись он.

— Для вас я алари Катриэль!

— Я виноват, но…

Нет, всё-таки лучше его запустить. Тогда будет хоть какой-то шанс, что наш разговор не станет общественным достоянием.

Вскочив с кровати, я бросилась к двери, рывком распахнула её и чуть ли ни силком втащила озадаченного парня в палату.

— Ой.

Как-то по пути элв растерял свою ярость и ревность и выглядел сейчас как нашкодивший ребёнок, который пришел к родителям за наказанием.

— Быстрее! — приказала я, грозно на него смотря и застыв, скрестив руки на груди.

— Кати…

— Алари, — перебила его. — Не надо фамильярности, Мирэйо. Вы их только что лишились.

— Понимаю, ты злишься…

— Нет, не понимаешь. Я не злюсь! Я в бешенстве. Как ты мог?

— А что я должен был делать?

— Например, не рассказывать о нашем соглашении. Как обещал!

— Он тебя почти поцеловал.

«Эм!»

— Не говори глупостей, — заявила я, но пыл поубавила.

Неужели со стороны всё именно так и выглядело.

— Но я видел, — решительно заявил Киной, почуяв мою слабость. — Своими глазами. Мало того, что ты провела всю ночь у него постели, так еще…

— Кто тебе сказал? — вновь перебила его я.

— Это неважно.

— Еще как важно.

— Я всю ночь пытался пробиться к тебе, Кати. С тех самых пор, как узнал о нападении. Но мне запретили, сказали, что ты отдыхаешь. Что только утром можно будет навестить. Я всю ночь не спал, мучился, переживал за тебя. И что?

Я промолчала, пытаясь загнать проснувшуюся совесть назад.

— Палата пуста, тебя нет. А дана Дейра сказала, что ты всю ночь просидела у постели Эшфорта!

— Он был ранен.

— И что?

— Из-за меня!

Киной замер, как-то подозрительно меня разглядывая.

— С каких это пор ты волнуешься о других, Катриэль?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Может ты никогда не знал меня по-настоящему, — тихо ответила я.

Рисковала. И сильно.