Вера Чиркова - Глупышка (СИ)

И возможно для этого достаточно поведать ей, что кто-то из заговорщиков уже получил приказ ее убить?!

— Значит их даже больше, чем я полагала, если они не стесняются действовать почти в открытую, — задумчиво отметила Эста, выслушав рассказ графа, и обратилась к угрюмому советнику, ошарашенному такими новостями, — Ваша светлость, напишите на листке имена тех, кого считаете самыми преданными своими людьми. Человек десять, но не из тех, кому вы хорошо платите. Вспомните тех, кто честен по характеру и имеет твердые принципы. Змей напишет свои имена, а я свои, хотя у меня их будет очень мало. И попробуем собрать хоть маленький отряд, который начнет работать прямо сейчас.

— Дьявол, — еще никогда в жизни герцог не чувствовал себя таким униженным и ограбленным.

И если бы один из сидящих перед ним людей не спас его много лет назад, а вторая не вытолкнула из смертельной ловушки сегодня, он ни за что бы им не поверил. Как это могло случиться, что в его замке, набитом охраной и соглядатаями, нагло действуют заговорщики, и никто этого не замечает? Быть такого не может. А если может, значит, боятся замечать, или просто не хотят, уже поставив на нем крест, как на загнанной лошади.

Глава 27

Непреклонное намерение монашки остаться в замке было столь очевидно, что разочарованному Змею пришлось согласиться с ее предложением, и написать на листке десять имен. И когда у него оказалось столько же совпадений с Эстой, сколько с советником, граф лишь саркастически усмехнулся. Он давно начал замечать, что Олтерн все больше верит тем, кто много и красноречиво клянутся в преданности, и с удовольствием топят оступившихся. Потому даже не задумывался о том, чтобы вернуться, зная, сколько лизоблюдов, трясущихся за свои места, начнут строить ему козни и устраивать всякие подлости.

На счастье в трех случаях из пяти их мнения совпали и тщательно обсудив слуг недобравших одобрения монашки, Дагорд отправился к охранникам, намереваясь послать гвардейцев за прошедшими отбор.

— Пока посыльные собирают всех в это крыло, — проследив, как он уходит, решительно заявила герцогу Эста, — расскажите мне, ваша светлость, сколько человек в замке, по вашему мнению, знает план потайных ходов.

Олтерн мгновенно напрягся и уставился на нее самым подозрительным и пронзительным из своих взглядов.

— А тебе откуда про них известно? Да сними ты, наконец, эту тряпку, не могу я разговаривать, когда не вижу глаз человека.

— Мне не трудно, — безразлично отозвалась монашка, — только не падайте в обморок. А про тайные ходы известно от одной из сестер, она когда-то тут жила.

Эста откинула вуаль и приветливо улыбнулась герцогу. Он невольно поежился и отвел взгляд, невольно вспомнив про бедняжку Имгелину.

— Как ее имя?

— Откуда мне знать? — в голубых глазах смотревшего на советника чудовища светилось искреннее изумление, — Тишина всем дает свои имена.

— Вот как, — отметил герцог, — хотел бы я там погулять.

— Не думаю, чтобы это вам понравилось, — качнув головой, веско отрезала девушка, — но рассказывайте про ходы. Мне не нужен план, я лишь хочу знать, где ближайший выход из них? Если вы заметили, я выбрала на сегодняшнюю ночь покои более поздней постройки, чем основное здание, специально проверяя, чтоб стены были недостаточной для устройства проходов толщины. Но стража должна знать, откуда можно ждать удара. Надеюсь, у вас нет склонности считать ваших противников глупее, чем вы сами?!

Змей, вошедший в этот момент в комнату, услышал последние слова и отлично рассмотрел, каким оскорбленным возмущением полыхнул взгляд герцога. А в следующую секунду Олтерн заметил насмешливую ухмылку графа и с досадой скрипнул зубами.

— Дьявол! Мне все чаще кажется, что лучше бы меня прибили, чем выслушивать ваши оскорбительные намеки и указания, — язвительно заявил он, имея в виду обоих наемников.

— Еще не поздно попрощаться, — мигом отозвался Дагорд, — контракт мы еще не подписали.

— И у вас хватит совести бросить меня и сбежать? — пошутил Олтерн, но посмотрев на серьезное лицо Змея, вдруг почувствовал, как по спине уже второй раз за день скользнул ледяной ветерок.

— Ваша светлость, — очень тихо и очень укоризненно произнесла девушка, — как говорит моя старшая сестра, во время бедствий громче всех к чужой совести обычно взывают те, кто в благополучные времена не помнят, где хранят свою. Но лично я останусь тут, хотя и запрошу с вас очень высокую цену. И не думайте, что это будут только деньги, или что я остаюсь ради оплаты. Это не так. Некоторые люди… считают, что ваша гибель может послужить поводом к новому перевороту, а наш народ еще от прошлого не оправился. Поэтому постарайтесь помогать нам, и перестаньте делать тайны из тех сведений, которые не являются секретом даже для поварят. Все знают что основной части вашего замка более трехсот лет, а в те времена все зажиточные господа строили замки с потайными проходами.

— Я догадываюсь, где ближайший выход, — снова обманувшийся в своих надеждах Змей прошел к стулу и только тут разглядел лицо монашки. Что-то оборвалось в груди, когда он решил, что так отразилось на ней запретное заклятье, — ох, дьявол! Эста, что у тебя с лицом?!

— Все в порядке, — успокаивающе отозвалась тихоня, не отводя взгляда от угрюмого советника, — это маска. Мне вовсе не нужно, чтоб кто-нибудь из пособников заговорщиков после меня узнал.

Граф перевел дыхание, и успокоенно кивнул, это было так же разумно, как все, что она делала. И снова тайком обреченно вздохнул, именно такая жена нужна Герту. И если у нее все-таки нет титула, нужно будет вместо премии выпросить у Олтерна указ.

— А ты откуда знаешь? — Герцог еще не желал сдаваться, хотя понимал, что девчонка права.

И это было очень горько и обидно, осознать, что его жизнь имеет ценность только как залог мира в королевстве, и что сам по себе он не нужен и не важен ни для одного человека.

— Видел, как один господин появляется ночью в коридоре нижнего этажа, если там гостят хорошенькие особы, — Змей считал, что про старые похождения его светлости можно говорить спокойно, столько лет прошло. Он сам тогда был юным адъютантом у одного из гвардейских командиров.

Однако герцог вдруг побледнел, как полотно и хрипловатым голосом попросил воды. А когда граф встал и повернулся, чтоб шагнуть к столу за кувшином, выхватил кинжал и тигром бросился на него.

Ловкая ножка, выскользнув из-под юбки тихони, умело ударила его светлость в колено, а едва герцог, оступившись и ища опору, взмахнул рукой, тонкая игла вонзалась в его предплечье.