Марья Лиса - Пленница демона

 А потом вскочила и, перекинув массу своего тела на одну ногу, надавила на проклятую вещицу, стараясь сломать. Но гребень даже не погнулся. Лежал себе спокойно на полу и поблескивал.

 - Ненавижу!

 Черт, ну почему такая отличная слышимость в подъезде?

 Опять зазвонил телефон. Макс. Разговаривать с ним не хотелось. Разговаривать вообще не хотелось ни с кем. Но Макс не сдавался.

 Позвонили в дверь. Я подскочила. Может, Тэль? Подбежала к двери и в глазок увидела Макса, стоящего с трубкой, поднесенной к уху.

 Я чувствовала свою вину перед ним. А мое обещание, данное самой себе в нашу последнюю встречу, казалось сейчас далеким и неосуществимым. Он не смог бы стать для меня больше чем другом. Потому я тихонько отошла от двери и замерла, про себя молясь, чтобы он ушел.

 Замок щелкнул, и дверь открылась. Как же я могла забыть? Ведь у Макса был запасной комплект ключей от квартиры.

 Когда он вошел, я замерла в потрясении. Его лицо было в многочисленных царапинах, на лбу красовалась огромная шишка, в волосах запеклась кровь.

 - О господи, Макс, что…

 Он не дал договорить, в мгновение ока, оказавшись рядом, подхватил меня на руки и прижал к себе. В нос ударил запах парфюма, смешанного с запахом крови, и меня замутило.

 - Софи, - простонал он.

 Его губы жадно припали к моим. Я боялась сопротивляться, боялась причинить ему боль.

 - Макс, подожди. Что случилось? – спросила, пытаясь отстраниться.

 - Это ничего… ничего страшного… – между короткими поцелуями бормотал он. – Я сходил с ума. Думал, что потерял тебя!

 И опять, словно оголодавший, впился в мои губы поцелуем. Я задыхалась. Замерла на некоторое мгновение, ошеломленная его напором, не зная, как оттолкнуть.

 Меж тем ласки Макса становились все неистовее. Держа меня на руках, он прошел в комнату и положил на диван, не давая возможности отстраниться.

 Не знаю, что произошло бы дальше, но внезапно я почувствовала чей-то взгляд и тут же поняла что мы в квартире не одни.

Меня замутило от запаха крови. Задержав дыхание, я уперлась ладонями в грудь Макса. Слабая попытка сопротивления, как ни странно, подействовала на мужчину, и он отстранился, позволяя мне, наконец, вдохнуть. Открыв глаза, я встретила его проникающий в душу взгляд, от которого по коже побежали мурашки, заставляющие забыть о чуждом присутствии.

Сколько же любви было в глазах Макса! Сколько душевной муки! Напополам с надеждой…

- Не буду спрашивать, где ты была. Главное, ты сейчас рядом…со мной! Ведь со мной? – спросил он убежденно.

У меня перехватило горло. Преданность и любовь Макса грели меня долгие одинокие годы и сейчас, когда Тениэль вернулся, я не могла взять и разорвать всё, что нас связывало.

Что ответить? Что сказать лучшему другу? Или, вернее, как ему сказать? Как сказать, что мои чувства к нему - это любовь сестры к брату? Почему-то вспомнились слова Сент-Экзюпери: «Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил».

Я была в ответе за Макса. С моего молчаливого согласия он решил, что между нами может быть нечто большее, чем было на самом деле. Мне было больно и стыдно за то, что дала ему надежду, взрастила её и сейчас должна была её убить.

- Макс… - я обняла и прижала его к себе, на глаза навернулись слезы. Он зарылся руками в мои волосы.

Я понимала, что должна, наконец, собраться с духом и сказать ему правду.

- Макс…

Вдруг со стороны прихожей послышался возглас:

- Мама!

Меня словно прошибло током. Заготовленные слова выветрились из головы. Макс, также как и я, на секунду замер, а затем, вскинув голову, уставился на что-то видимое только ему, мне же обзор закрывал журнальный стол.

- Ты? – напряженный голос друга подтвердил, что детский голосок не был слуховой галлюцинацией. Но почему столько ненависти в одном слове? Ответ пришел слишком быстро.

- Я смотрю, вы времени даром не теряете, – с насмешкой процедил до боли знакомый баритон. Почему-то захотелось стать малюсенькой букашкой и просочиться под диван, на котором я лежала, придавленная тяжелым телом Мака. Вжавшись в спинку, я боялась поднять голову и встретиться взглядом с Тениэлем.

- Мама! – опять раздался голос Дениски.

Значит, не послышалось!

Звук детского голоса придал смелости. Приподнявшись на локтях, я осторожно выглянула из-за столика и растерянно уставилась на Тениэля, который одной рукой бережно прижимал к себе Дениску, а другой - опирался о дверной косяк. Торс мужчины слегка отклонился назад, ноги были скрещены, отчего создавалось впечатление, будто Тэль давно стоял у двери и наблюдал за нами.

Этого не могло быть! Казалось, глаза обманывали меня. Я зажмурилась и тряхнула головой.

- Не поможет, – словно угадав мои мысли, холодно изрек мираж.

Открыв один глаз и убедившись, что те, кого мне действительно хотелось видеть, стоят в проёме, я открыла и второй.

Я чуть было не бросилась к сыну, но меня пригвоздил к месту взгляд Тениэля, полный холодного презрения. Замерев, я поедала глазами своего ребенка.

Заспанное личико сына взирало на меня с радостной улыбкой. Его голубая пижамка со слониками и босые ножки с поджатыми от холода пальчиками… все было таким милым и родным!

Обхватив ручками мужскую шею, сын доверчиво льнул к мощной, обтянутой белой футболкой груди Тениэля. Это было так трогательно! Как будто отец и сын никогда не разлучались.

Я давно перестала мечтать о том, что когда-нибудь увижу их вот так – по-семейному прижавшимися друг к другу. Дениска казался уменьшенной копией Тэля, но волосы у него были моими. А вот выражения лиц у отца и сына разительно отличались.

В то время как припухшие ото сна губки сына улыбались, а голубые глазенки светились от радости, поджатые губы Тениэля, превратившись в тонкую суровую линию, выдавали с трудом сдерживаемый гнев. Прищуренные глаза горели точно два уголька - того и гляди пожар устроит.

Тениэль отлепился от стены и выпрямился. Теперь не только его губы таили угрозу, всё его тело - каждая напряженная мышца – вопили о ярости.

Оставаться в том положении, в котором я лежала, не позволили чувство самосохранения и страх за Максима.

- Макс, да встань же ты! - отталкивая навалившееся на меня тело, истерично крикнула я, обратившись затем к Тениэлю: - Это не то, что ты думаешь!

Кошмар! Ничего умнее в тот момент я не придумала. Классика.

Ужом выскользнув из объятий друга, вскочила с дивана, попутно больно ударившись коленкой об угол стола. Не обратив внимания на боль, я сделала несколько шагов по направлению к сыну и замерла. Сзади раздался шорох, подсказавший, что и Макс не стал разлеживаться.