Бекка Фицпатрик - Молчание

- Спасибо, - сказал Патч, беря меня под локоть и уводя по коридору. 

Мы вошли в 106 номер и Патч запер за нами дверь. Он поставил свечу на тумбочку у кровати и зажёг от неё вторую. Снимая  бейсболку, он встряхнул  волосами как мокрый пёс.

- Тебе нужно под  горячий душ, - сказал он. Отступив на несколько шагов, он заглянул в ванную. – Похоже, есть мыло и два полотенца.

Я немного вскинула подбородок. – Ты не можешь з-з-заставить меня остаться здесь. – Я ведь согласилась идти в такую даль только потому, что, во-первых, не хотела стоять под проливным дождём, а во-вторых, очень надеялась найти здесь телефон.

- Звучит больше как вопрос, чем как утверждение, - сказал Патч.

- Тогда от-т-веть на него.    

По его лицу расползалась кривая ухмылка. – Трудно сконцентрироваться на ответах, когда ты так выглядишь.

Я взглянула вниз на чёрную футболку Патча, мокрую и прилипшую к моему телу. Прошмыгнув мимо него, я заперла за собой дверь ванной.

Открыв кран с горячей водой до упора, я сняла футболку Патча и свою одежду. К стене душа  прилип чей-то длинный чёрный волос: я поймала его квадратиком туалетной бумаги, а затем ополоснула всё водой. Потом зашла  за душевую занавеску, наблюдая, как кожа розовеет от тепла.   

Массажными движениями намыливая себе шею и плечи, я уговаривала себя, что сумею спать в одной комнате с Патчем. Это был не самый умный или безопасный вариант, но я обещаю сама себе,  что ничего не случится. Кроме того, у меня не было выбора….верно? Та часть моего сознания, которая была склонна к спонтанности и безрассудству, громко смеялась надо мной. Я знала о чем она думала. Раньше я чувствовала, что меня тянет к Патчу какая-то мистическая и необъяснимая сила. Теперь меня тянуло к нему нечто совершенно иное. Нечто, от чего мне становилось очень жарко. Сегодня вечером связь между нами стала неизбежной. По шкале от одного до десяти, это пугало меня на восьмёрку. А возбуждало на девятку. 

Я закрыла воду, вышла из душа и вытерлась насухо. Мне понадобился только один взгляд на мою промокшую одежду, чтобы понять, что у меня нет желания надевать её снова. Может, поблизости могла бы найтись автоматическая платная сушилка, … и не требующая электричества. Я вздохнула и вытащила свою кофточку и трусики, которым пришлось пережить самый худший из дождей.       

- Патч? – прошептала я через дверь.

- Ты закончила?

- Задуй свечу.

- Готово, - прошептал он через дверь в ответ. Он засмеялся так мягко, что его смех можно было принять за шепот. Затушив свечу в ванной, я шагнула из неё навстречу абсолютной темноте. Я чувствовала дыхание Патча прямо перед собой. Мне не хотелось думать о том, что на нём было – или не было – надето, и я потрясла головой, чтобы картинка, вырисовывающая в моей голове, разлетелась на кусочки.

- Моя одежда промокла. Мне нечего надеть.

Я услышала звук влажной ткани скользившей по его коже. – Повезло мне. – Его футболка мокрой тряпкой упала  к нашим ногам.. 

- Мне действительно неловко, - сказала я ему.

Казалось, я могла увидеть, как он улыбается. Он стоял очень, даже слишком близко.

- Тебе надо в душ, - сказала я. – Сейчас же.

- От меня так плохо пахнет?

На самом деле, от него пахло так хорошо. Дым выветрился  и аромат мяты стал еще сильнее.

Патч исчез в ванной. Он снова зажёг свечу и оставил дверь приоткрытой: узкая полоса света пересекала весь пол и бросала отсвет на одну из стен.

Я облокотилась спиной к стене  и медленно съезжала по ней  вниз, пока не уперлась в пол,  а затем  откинула голову назад. Честно говоря, мне нельзя оставаться здесь на ночь. Я должна попасть домой. Было ошибкой оставаться здесь наедине с Патчем, и дело тут вовсе не в благоразумии.  Я должна была сообщить о теле бомжихи. Или не должна? Предположим, как бы  я сообщила об исчезнувшем теле? Говоря о безумии – о чем бы я ни начинала думать, мои мысли устремлялись в пугающем меня направлении.

Не желая далее задерживаться на идее безумия, я сосредоточилась на своём первоначальном аргументе. Я не могла оставаться здесь, зная, что Ви находилась в опасности с Эллиотом, в то время как  я была под защитой.

После минутного раздумья я решила, что эту мысль надо перефразировать. Защищённость была понятием относительным. Пока Патч был рядом, мне ничего не угрожало,  но это вовсе не означало, что он собирается вести себя как мой ангел-хранитель.

Я сразу же  захотела забыть о том, что вспомнила об ангеле-хранителе.  Собрав всю свою силу убеждения в кулак, я старалась избавиться от любых  мыслей об ангелах-хранителях, падших, и тому подобном.  Я сказала себе, что, возможно, была не в себе. Все, кого я знала, сочли бы смерть бомжихи моей галлюцинацией. И, должно быть, шрамы на спине у Патча мне тоже привиделись.

Шум воды прекратился и мгновением позже Патч тихо вышел из ванной, одетый только в свои мокрые джинсы, низко сидящие на его талии. Он оставил в ванной зажжённую свечу и широко распахнул дверь. Комнату заполнил мягкий приглушенный свет.

Хватило одного быстрого взгляда, чтобы я могла сказать, что по нескольку часов в неделю Патч бегает и работает с весом. Без труда и пота такое чётко очерченное тело не получишь. Неожиданно я почувствовала легкое смущение. Ну, не то чтобы размякла …

- С какой стороны кровати  хочешь спать? – спросил он.

-  Ух…

Хитрющая улыбка: - Нервничаешь?

- Нет, - сказала я настолько уверенно, насколько возможно в данных обстоятельствах. А обстоятельства были таковы, что я врала сквозь зубы.

- Ты плохая лгунья, - сказал он, продолжая улыбаться. – Худшая из всех, что я видел.

Я уперлась руками в бока, всем видом безмолвно выражая: Прошу прощения?

- Иди сюда, - сказал он, поднимая меня на ноги. Я чувствовала, как тают все мои прежние обещания сопротивляться. Если я ещё десять секунд  простою к Патчу на таком близком расстоянии, то всю мою оборону разнесёт в клочья.

На стене у него за  спиной висело зеркало и через его плечо я увидела  перевёрнутые V-образные шрамы, отсвечивавшие  чёрным на  коже.    

Я замерла всем телом. Несколько раз моргнула, надеясь, что шрамы исчезнут, но они были там навсегда.

Недолго думая, я скользнула руками вверх,  по его груди, и за спину. Кончиком пальца дотронулась до правого шрама.

Патч напрягся от моего прикосновения. Я застыла, кончик моего пальца на его шраме задрожал. Мне понадобилось мгновение, чтобы осознать, что на самом деле дрожит не палец, а я. От макушки до пяток.

Меня затянуло в мягкий тёмный омут и всё стало черным.

ГЛАВА 23

Я стояла, прислонившись спиной к стене, на нижнем этаже Аркады Бо, а передо мной за несколькими  столами шла игра в пул. Окна были закрыты, поэтому я не могла точно сказать, был ли день или вечер. Голос Стиви Никса, распевающего песню о голубе и о том, каково это быть на пороге своего семнадцатилетия, перекрывал всех разговаривающих. Казалось, никого не удивило мое внезапное появление будто из воздуха.