Хозяин Зимы - Ирена Мадир

губы прикоснулись к чужой метке, и пришлось вцепиться в затылок Неждана, чтобы не свалиться от нахлынувших чувств.

В следующий миг Севара ощутила влажную дорожку, которую он оставил поперек синяка, и сглотнула. Густая слюна с трудом прокатилась по горлу. Хотелось громко стонать, хотелось его руки под тканью, как тогда, когда он задрал ей юбки на поляне, хотелось его поцелуев.

Внизу живота снова что-то сжалось, но теперь не от тревоги, а в предвкушении ласк. Неждан дернул Севару на себя, и она, не удержавшись, упала к нему на колени. Его руки не прижали ее теснее, как она ожидала, а скользнули по плечам, подхватывая бретели сорочки и стягивая их вниз. Севара выдохнула с трудом, сквозь зубы, чтобы не застонать и не разбудить сладострастными криками весь дом.

А Неждан, как всегда, был тих и молчалив. Его мозолистые ладони блуждали по ней. Он наклонился, оставляя узор поцелуев на коже.

Слишком громкий стон. Слишком.

Севара прикрыла рот, а Неждан поднял голову, уставившись на нее прозрачными глазами. Его губы растянулись в похабной победной ухмылке, которой он прошелся по коже на ее шее, обнажив зубы.

Сегодня Неждан словно позабыл о всяких моральных устоях, переходя невидимую границу их отношений. Он уже ступал за эту черту на поляне, но сегодня он проходил все глубже в неизведанные дали влюбленности.

Нельзя было позволять это. Даже то, что уже случилось, но Севара наслаждалась каждым мигом нежности и позволяла делать то, что всегда считала постыдным…

Рука Неждана пробралась под подол, двинулась вверх, и сорочка скомкалась где-то на животе, оставив спину нагой. Голые ноги покрылись мурашками. Неждан стиснул бедро Севары и тут же принялся нежно поглаживать внутреннюю его часть.

Дышать не выходило, воздух словно стал спертым и плотным, все тело жгла странная лихорадка, накатывающая с возбуждением. Не сдержавшись, она поерзала на Неждане.

– Что ты, по-твоему, делаешь? – прошипел он.

Севара закусила губу до крови, и он подался вперед, чтобы слизнуть выступившие соленые капли. Он должен остановиться. Как всегда останавливался. Но почему-то он продолжал. Его пальцы надавили на чувствительное место, потерлись, вырывая стон. Снова.

– Скажи что-нибудь, – вдруг попросил Неждан, – останови меня. Умоляю.

Севара едва смогла заставить себя сконцентрироваться на бледном лице с глазами, отражающими синеватый свет лампы. Глазами, что сейчас были больными и холодными. Обреченными.

– Ты такая горячая… Такая… восхитительная, моя Сева…

Его нервное быстрое дыхание, созвучное ее бухающему под ребрами сердцу, врезалось в кожу, распарывая ту ледяными лезвиями. Севара свела бедра, пытаясь таким образом его остановить, но, кажется, сделала лишь хуже.

– Сева… – заскулил Неждан, стискивая ее крепче.

– Стоп! – Она сама не знала, откуда в ней нашлись силы, чтобы произнести это так четко и резко. Одно слово, словно точный удар.

Последнее, что ей хотелось, – останавливать его. Но он просил. Нет. Он умолял. Она не знала почему, но знала, что так нужно. И если он не может остановиться сам, значит, придется ей сделать это.

Неждан дрожал и почти не дышал. Когда Севара кое-как поднялась с него, придерживая сорочку и натягивая ее, он откинулся на спинку дивана, положив ладони на свои колени. Если бы его тело не сотрясалось, можно было бы решить, что он все же умер.

– Чай остыл, – рассеянно пробормотала Севара.

Неждан хмыкнул. Его глаза закрылись. Он не шевелился больше, словно внезапно заснул.

– Знаешь, – его голос провисал в тишине, – я думал, будет проще… Ошибся… Мне нужно лучше готовиться. Ты сводишь меня с ума. Даже сейчас… Я не гляжу на тебя, но все равно вижу, как твои волосы скользят по хрупким плечам, по мягкой груди… Прости, что опять не смог…

– Все в порядке, если ты в порядке, – отозвалась Севара. Ей хотелось подойти и обнять его, но она понимала, что это чревато повторением всего, а они оба были не в том состоянии, чтобы суметь прерваться вновь. И если они продолжат… Кто знает, к чему такое приведет… – Ты расскажешь, что с тобой?

Неждан повел плечом. Все еще молчание. Севара тяжело вздохнула, подходя к столику и забирая свою чашку, чтобы пересесть на кресло у окна. Она оглянулась, всматриваясь туда, где густая тьма заволокла собою все, припечатывая мир мрачными тучами.

Чай действительно остыл. Мята стала еще прохладнее, но мед все еще сластил напиток.

– Ну как? – Неждан лениво взглянул на нее из-под ресниц.

– Холодный. Но вкусный. Мне нравится.

Он тихо засмеялся.

18. Разгулья

Время неслось так же быстро, как снег на пронизывающем северном ветру. Севара вновь ощущала тревогу. Она не способна была подолгу оставаться в одиночестве. Если она задерживалась в пустой комнате, ей являлся навязчивый образ Хозяина Зимы, такой же беспощадный и безучастный, как поднявшаяся метель, колотившая в окна так настойчиво, словно зима уже наступила. Погода подыгрывала страху, и паника неизменно хватала за горло, чтобы сжать посильнее, чтобы заставить сердце заходиться в неспокойном неровном ритме, чтобы поджилки тряслись, а на глазах выступали слезы.

Потому, работая в кабинете, Севара приглашала к себе Оленю под предлогом занятий. Камеристка уже научилась весьма неплохо читать, но с письмом было сложнее. Однако вечно держать Оленю при себе не выходило, у нее имелись и свои дела. Уборка дома не прекращалась: пока одна комната полностью очищалась от пыли, другая уже успевала покрыться новой.

К счастью, в поместье были и другие слуги, способные скрасить одиночество. Забава днями напролет кашеварила, даже сверх необходимого, только для того, чтобы испробовать новый рецепт. Ее почти всегда можно было застать на кухне, чтобы поболтать ни о чем.

Дед Ежа переключился на мелкое хозяйство, приобретенное у переезжавшей на юг вдовы за бесценок. Последняя хотела вырезать кур, да сын деда Ежи прознал про то и поделился с отцом, а тот, в свою очередь, уговорил Севару. Возразить было нечего, к тому же деятельного старика отговаривать – время зря тратить, он так и умудрялся обнаружить какое-то дело, пусть хозяйка и не поручала ничего. Зато всегда охотно рассказывал про что только знал. Беседы с ним обогащали познания, касавшиеся домашней птицы и скота.

Помощь Неждана тем временем служила хорошим подспорьем. Принести воды, вынести ведро с помоями, вычистить сарай, смести снег с крыльца или прочистить от сугробов дорожку. Неждан мелькал то тут, то там. Севара встречала его только идущим куда-то по делу, но он каждый раз чувствовал, когда с ней что-то было не так…

– Милая моя, – шептал он тогда, привлекая ее ближе, чтобы коснуться губами виска, – что такое?

Она ничего