Темная любовь - Эль Джаспер

футболка, и его бицепсы выпирают, когда он сильно дергает меня. Мое сердце замирает; смятение сковывает мой разум, и часть меня хочет закричать, обвить руками его шею и поцеловать его или ударить, пока он, черт возьми, не проснется! Не узнает меня!

— Эли! Пожалуйста! — кричу я.

На долю секунды он колеблется. Его хватка все еще крепка, но он останавливается. Изучает меня. И в его глазах мелькает замешательство.

Я не трачу время впустую. Вместо этого я концентрирую свою энергию. Теперь все происходит быстрее. Я обретаю больший контроль над своими утраченными способностями. В следующую секунду Эли швыряет через всю комнату. Я ошеломлена силой и точностью своих способностей, но не собираюсь медлить. Я направляюсь прямиком к окну и выпрыгиваю наружу.

Внизу я приземляюсь, скорчившись, посреди… хаоса. Вокруг меня идет драка, парни из Несс сражаются с вампирами. Кровь. Груды трепещущих мертвых новорожденных. Я замечаю Ноя, а Сет и Райн стоят рядом.

Он поворачивается и видит меня, затем поднимает взгляд.

Эли приземляется позади меня, и я срываюсь с места. Я направляюсь прямо к Райну, а он, даже не взглянув на меня, лезет в карман и бросает мне ключи от своего мотоцикла. Я ловлю их и продолжаю бежать, преодолеваю последние несколько футов прыжком и приземляюсь верхом на его байк, вставляю ключ и завожу двигатель. Как только Эли приближается, я выезжаю на дорогу. Нет времени надевать шлем. Эли бежит, прямо за мной. Так близко, что я слышу его ворчание у себя над ухом.

Я перелетаю через два тела вампиров и сбиваю еще одного, когда он бросается на меня; затем я выскальзываю на улицу и убегаю. Машин немного, но они все еще на дороге, вместе с мусорными баками и пластиковыми корзинами для мусора, когда я пробираюсь к мосту. Я оглядываюсь через плечо: Эли больше не следует за мной.

Но я знаю, что они с Кэррин последуют за мной.

Она хочет меня.

И я, черт возьми, хочу ее.

Я выезжаю на шоссе А-9 и выжимаю газ. Я направляюсь к Дингуоллу, Айви-Коттедж и Стэндинг-стоунз. Я направляюсь в царство.

И я знаю, что Кэррин и Эли последуют за мной.

Я щурюсь от холодного горного ветра, бьющего в глаза. В зеркале заднего вида я вижу одинокую фару. Она приближается. Быстрее. Я смотрю прямо перед собой и молюсь, чтобы байк Райна смог обогнать тот, что позади меня.

Тот, что несет Эли и Кэррин.

Проезжая Стратпеффер, а затем Дингуолл, я выжимаю из мотоцикла все возможное. Он довольно быстрый, и я рада, что мне не нужно тратить время на то, чтобы убедить местного полицейского не преследовать меня. К счастью, машин здесь немного, и они встречаются далеко друг от друга, и к тому времени, когда я выезжаю из Дингуолла и поднимаюсь по крутому склону рядом с автострадой, машин вообще нет. Пригибая голову от ветра, я лечу к Айви-Коттедж. У въезда на подъездную аллею я нажимаю на тормоза, меня заносит вбок, и я останавливаюсь. Опускаю подножку, хватаю ключи, сую их в карман и начинаю подниматься по подъездной аллее пешком. В гостиной дома фермера горит свет, и я надеюсь, что он не слышал и не видел байк Райна. Темно, и облака закрывают большую часть лунного света. Но я знаю, куда иду, и мчусь мимо коттеджа «Айви» на вершине холма, перепрыгиваю через изгородь для овец у сарая и мчусь по тропинке к камням. Вдалеке позади себя я слышу рев другого мотоцикла.

Я мчусь на максимальной скорости по зарослям утесника и вереска, большие колючие заросли так цепляются за мои ботинки, что мне приходится делать большие прыжки, чтобы преодолеть их и не упасть. Я взбираюсь все выше, и вскоре луна выходит из-за облаков, и передо мной вырисовываются силуэты камней. Я останавливаюсь, оглядываюсь по сторонам, достаю из рюкзака пригоршню патронов и быстро заряжаю скату. Я ставлю рычаг на место и, не оглядываясь, ступаю на камни.

Воздух вокруг меня колеблется; туман собирается и клубится, поднимаясь все выше и обвиваясь вокруг моих ног и туловища, застилает мне обзор. Затем он начинает рассеиваться передо мной. Здесь время потеряно, как в том мире, который я только что покинула, так и в этом. Это непредсказуемо, и я могу и не торопиться. Я облажаюсь, если потороплюсь, а сейчас не время для этого. То, чего я хочу, скоро сбудется. В конце концов. И на этот раз я наберусь терпения. Моя голова ясна. Моя воля сильнее, чем когда-либо. И я контролирую ситуацию.

Передо мной небольшой подъем: холм с ровной тропинкой. Я иду по нему и замечаю впереди черные железные ворота. Пока я иду, мои пальцы сжимают скату; рюкзак перекинут через плечо. Мои руки в кожаном топе на бретельках обнажены, и все же холод меня совершенно не беспокоит. Проходя через ворота, я спускаюсь по каменным ступеням, вделанным в скалу, а внизу — длинная пустынная улица. По обеим сторонам тротуара стоят брошенные машины со спущенными шинами, выбитыми стеклами, открытыми дверцами и багажниками. В конце улицы еще пара высоких черных ворот. Кладбище. Я иду по центру улицы, не желая подходить слишком близко к зданиям по обе стороны. В некоторых есть двери, в других — черные, похожие на пещеры рты. Я никак не могу подойти к ним достаточно близко, поэтому продолжаю идти прямо по середине улицы. Мой взгляд блуждает туда-сюда, вверх-вниз, в поисках. В окнах здания нет стекол. Нет штор. Нет света. Одинокий стук моих черных кожаных ботинок на каблуках по мощеной улице эхом отдается в тишине и одиночестве.

Только тогда я замечаю глаза, смотрящие на меня из темных окон и дверных проемов.

Десятки и дюжины из них. Красные. Не мигающие.

Затем музыка. Я слышу ее, она доносится из какой-то задней комнаты в здании рядом со мной. Я оглядываюсь, окно на верхнем этаже без стекол, темное, и музыка становится громче. Билли Айдол. «Белая свадьба».

Затем глаза исчезают, и начинается шуршание, царапанье, становящееся все громче и громче, а затем из дверей и окон высыпают десятки и десятки — а может, и сотни — кошек. Они забираются на брошенные машины и выстраиваются вдоль улиц, и их глаза следят за мной, пока я иду, а из верхнего окна доносится голос Билли.

Кошки? Неужели мне действительно придется бить кошек?

Они не высовывают лапу на улицу, а придерживаются бордюра. И когда я медленно прохожу мимо них, они приоткрывают рты и улыбаются,