И.О. Злой Королевы (СИ) - Циль Антонина

— Хотите посмеяться? — мрачным тоном спросил Кайл. Кажется, его ничуть не удивила новость о том, что он бастард Эрхарда. И Трисс – тоже. А чему я удивляюсь? От них вообще можно что-нибудь скрыть? — Тут… кое-кто… Короче, Галата зовет Маленькое Крыло… и нас. Она кое-кого… убила в руинах… нечаянно.

Глава 27

Эвейн остался в амбаре, интуитивно почувствовав, что его глазам здесь не место. Но увидев, как Галата швыряет по камням окровавленное беловолосое тело, я непроизвольно вздрогнула.

Дракониха была в ярости. Она даже рыкнула на меня, не сразу поняв, кто перед ней. Валатик благоразумно спрятался за Кайла, но мать и сын обменялись короткими, непонятными мне сообщениями на драконьем языке.

«Он вор, — взволнованно прорычала Галата в моей голове. — Он хотел похитить Маленькое Крыло… убить его и меня, украсть скорлупу и драконью воду. Скверный, черный человечишка с оторванной душой. Он мог бы нас убить. Черной магией. Я ее освободила, его душу. Я не убивала, он сам... Я всего лишь его освободила, он давно умер».

«Я знаю, — поспешила успокоить дракониху я. — Он был тринадцатым магом... Его прислали, чтобы убить… меня. Моя падчерица…».

«Ей нужна твоя смерть… — согласилась Галата. — Он хочет увидеть ее в своем Зеркале... Прямо из руин... он оттуда появился, пришел по мертвой тропе, через Тень-Долину», — немного успокоившись, дракониха отошла от тела.

Им занялись Тарун и Клара. Матушка что-то шептала, а Тарун спрашивал у нее, как лучше провести обряд захоронения.

«Скажи им, пусть не волнуются, — бросила Галата. — Закопать – и дело с концом. Он больше не восстанет из мертвых. Его душа отправилась к богам, они решат, где ей место».

Значит, каким-то образом незаметно добравшись до Вайсдана, посланный Белоснежкой наемник решил проявить инициативу, помародерствовать и прихватить с собой кое-что ценное. Чешуя, драконьи зубы, перепонки с крыльев, когти, даже скорлупа от Яйца... Все это невероятно ценилось на рынке ингредиентов для зелий.

Что ж, одной проблемой меньше. Мне пока еще дороги мои сердце и печень. Белоснежке придется закатать губу. Однако в моей голове все четче формулировалась неизбежная мысль: или я сама вступлю в бой с Камиллой, или мне придется всю жизнь прятаться. В последнем варианте будущего рано или поздно она до меня доберется. Хочу ли я такой жизни? Нет.

— Барон Холенц, — мрачно бросила я Таруну. — Нужно найти его как можно быстрее. Я уверена, что он не бездействовал, правда, не знаю, захочет ли барон сражаться на нашей стороне. Объявлю жителям Орехового Дола, кто я. Пусть… уходят. Кто-то уйдет, но кто-то… возможно… я сумею расплатиться, своим даром.

— Займусь этим, госпожа, — с готовностью кивнул орк. — Мой кузен Бреег поможет, приведет еще больше воинов. Орки не любят Тьму. Они предпочтут Моргату, а не умертвие на троне.

Я бросила на Таруна удивленный взгляд. Госпожа? Обещание поддержки от лица племени? Ничего ведь не изменилось, я по-прежнему паломница Мара. Или... изменилось?

Эвейн встретил нас на полпути к амбару.

— Что там случилось? — фальшивым тоном поинтересовался он.

— Вор, — коротко сообщила я. — Галата с ним разобралась.

Пусть Верховный жрец Ордена Света распоряжается этой информацией, как ему угодно.

— Ты оставил двери открытыми, Эвейн? — напрягся Тарун, когда мы подошли к дому. — Внутри кто-то есть.

— Это всего лишь я, мой друг! — донеслось из амбара.

— Фан Пого! — обрадованно заулыбался орк. — А я думал, вечер окончательно испорчен...

Компания ввалилась в двери, весело галдя. Все были рады видеть фана Пого. Лишь Эвейн как-то странно передернулся, когда странствующий монах поклонился ему, нарисовав непонятный знак вокруг лба. Ну, это яснее ясного – соперники от религии, хорошо, если не подерутся.

С Пого пришли два молодых парня в рясах. Они скромно уселись в уголок, обращая больше внимания на свои миски, чем на нас. На шеях у обоих висели какие-то тяжелые даже на вид, обмотанные старым тряпьем штуки, напоминающие шланги.

— Обет, — со вздохом сообщил фан Пого. — Он необходим, чтобы войти в Храм послушником. Им придется сто дней носить железные цепи как напоминание о тяжести наших грехов.

— Аминь, — сочувственно сказала я.

Адепты храмов-конкурентов сели ужинать на противоположных концах стола. Эвейн ел, не поднимая головы, монах Вечной Жизни развлекал нас очередными байками. По его словам, путешествие в Тень-Долину принесло мало пользы. Орден Света не захотел сотрудничать – он желал доминировать. Фан Пого не сумел договориться с фаном Эрейном, Верховным Жрецом солнцепоклонников. Что и требовалось доказать.

Чем дольше мы сидели за столом и наслаждались беседой со старым другом, тем беспокойнее мне становилось. Я во всем видела тревожные знаки. Вот Эвейн вышел из-за стола, а за ним, извинившись, из амбара выскользнул Кайл. Вернувшись, мальчишка что-то шепнул Таруну, а потом Трисс. Клара, найдя какое-то оправдание, ненадолго отлучилась на второй этаж. А Трисс пошла вместе с ней и там задержалась, хотя еще не доела кусок любимого пирога. А пока они там находились, в свою комнату поднялась Аста. Что они задумали? Мне хоть расскажут?

Вот и я дождалась. Паладин снова вышел, якобы ему что-то послышалось, и незаметно поманил меня за собой.

— Мара, — быстро заговорил он, схватив меня за плечи и утянув в тень от амбара, — что бы ни происходило, знай, что я...

— Ты с ума сошел? — набросилась я на него, отчаявшись донести что-то с помощью выразительных знаков, вроде мычания и застегивания рта на невидимую застежку. — Нас же...

— Это уже неважно, — перебили меня. — Именно сейчас нас не видят и не слышат.

— Почему? — усомнилась я.

— Потому что такая магия работает только на расстоянии.

— Но...

— Просто знай, что я...

Эвейн вдруг впился в мои губы требовательным поцелуем. Болезненным и сладким. Я растворилась в нем с надеждой... и нарастающим отчаянием, потому что уже начала понимать...

— Поздно, — задыхаясь, пробормотал паладин, прижавшись своим лбом к моему. — Прости меня, Мара.

Я в ужасе наблюдала, как из развалин замка выезжает кавалькада во главе с Эдгаром. Три десятка всадников, все вооружены до зубов, последний тащит за собой кого-то со связанными руками. Фигура падает на камни... это женщина. Она громко кричит, жалуясь на боль. Вопит, что она не виновата... Она хотела помочь... Она бы сама рассказала.

Матушка Жавена, вся в крови. Некогда важное, надменное ее лицо – в синяках и царапинах. Руки отекли, веревки врезаются в запястья, одежда изодрана в клочья.

Увидев меня, Жавена начинает неистово голосить.

Все остальное как во сне. Эвейн заталкивает меня за спину, мы отступаем к амбару и внутрь него. Эдгар спешивается и идет за нами, вынув меч из ножен и лениво покачивая бедрами, его сопровождают несколько наемников.

Тарун вынимает кинжал из ножен, но Эдгар смеется и качает головой. Его друзья натягивают тетиву луков, стрелы направлены нам в животы.

— Рад встрече, королева Моргата, — шутливо кланяется мне Эдгар.

Его взгляд устремлен на сестру. Аста, бледная как смерть, стоит, выпрямившись, и смотрит на брата с высоты своего роста. Во взгляде Эдгара не только ненависть... а удивление. Она впервые не склоняет перед ним голову, а ведет себя, как ей положено по праву происхождения.

— Ты так похорошела, Аста, — говорит он. — Стала настоящей придворной дамой. Я даже готов простить тебе твой предательский побег. Только вот королевский двор этот… для тебя неподходящий. Собирайся, едем домой.

Аста бледнеет… белеет, хотя куда уж дальше, и отрицательно качает головой. Эдгар пожимает плечами. Он уверен в своих силах. Кто перед ним? Кучка заговорщиков. Из равных по силе – только Эвейн и Тарун. Кайл… он держится за рукоять моего кинжала, который уже привык носить за мной как паж. Бедный мальчик. Все мы продержимся в бою не дольше нескольких минут, если нам вообще дадут сразиться.