Серые тени - Евгения Сушкова

тянусь ей что-то передать или хочу о чем-то спросить. Вчерашний вечер, безусловно, был очень познавательным, но мне этого было мало, я нуждалась в большем количестве информации. Может, в отсутствие своей личной хвостатой энциклопедии по иным атаковать Найджела?

Скосила глаза на вожака. Хм… Он не очень-то похож на оборотня, с удовольствием удовлетворяющего любопытство всех заезжих человечков, но можно, думаю, попробовать задать пару вопросов.

— Скажите, Найджел, как так получилось, что Джоэллина оказалась нежеланным ребенком? Разве такое возможно при столь трепетном отношении оборотней к детям?

— Кто тебе такое сказал? — вскинулся вожак, нахмурившись.

— Джайлс. Пару месяцев назад.

Градоправитель покачал головой и отставил почти пустую чашку.

— Это не совсем так. Впрочем… Нет, Джай прав. Моя сестра — поздний и очень желанный ребенок. Оборотни редко когда имеют больше двух волчат, — я кивнула, этот факт был мне известен, — и мои родители очень ждали девочку. Долго у них не получалось, а потом все-таки родилась Дана. Между нами разница почти в двадцать лет. Мой отец был вожаком до того, как передать власть мне, и сестру практически без преувеличений можно было называть принцессой. Она и росла, как принцесса, ни в чем не зная отказа. Беременность в семнадцать лет стала для нее, скорее, разочарованием, чем благословением, а уж личность отца — едва ли не трагедией. Развлечься с обычным стражем — это одно, но признать его своей парой, когда твой папа — вожак целого города!.. Увы, снобизм не чужд и нам. Десять месяцев Мартин был рядом с Даной, исправно снося все ее капризы, но, едва Джоэллина окрепла, сестра потребовала от нашего отца убрать бывшего любовника с глаз подальше, ибо он, по ее мнению, недостойная кандидатура ей в пары. Она закатывала скандал за скандалом, запрещала Мартину видеться с новорожденной дочерью, и отец принял тогда решение, недопустимое для вожака: пошел на поводу у своей принцессы. Мартина в приказном порядке перевели в другой город, на противоположном конце Фаркасса, и Дана, вздохнув с облегчением, принялась за активные и порой чересчур веселые поиски своей «настоящей» половинки, которая будет ее «достойна». Про Джоэл вспоминала редко, с удовольствием отдав девочку на откуп нашим родителям, а после их смерти — мне и Тамилле, матери близнецов. Так что, наверное, можно сказать и так. Нежеланный ребенок, напоминающий о случайной, «порочащей» великолепную Дану интрижке…

— Так Джоэллина совсем не знает отца? — изумилась я. С самой Лин мы эту тему как-то не поднимали: девушка мгновенно закрывалась, стоило лишь заговорить о ее матери, но мне всегда казалось, что инара Дана — вдова.

— Знает. Они познакомились, когда Джоэл было пять лет. Периодически связываются по кристаллу, пару раз в год она ездит к нему в гости, но… В Тероне Мартин нашел свою спутницу, у них прекрасные дети и счастливая семья. Джоэл чувствует себя там лишней. Как, впрочем, и рядом с родной матерью.

— Вот как… — растерянно протянула я, обхватывая кружку ладонями. От последних слов Найджела повеяло какой-то безысходностью, и мне стало холодно. И обидно за маленькую девочку, мама которой в силу своей эгоистичности оказалась не в силах признать, что ее пара — простой страж, а не наследный принц соседнего государства.

— Если думаешь повторить за Даной — забудь об этом, — жестко потребовал вдруг Найджел, неверно истолковав мое задумчивое молчание. Его взгляд потяжелел, он выпрямился на стуле и разом стал более массивным, внушительным, даже подавляющим. — Эта история — то самое исключение, что подтверждает правило. К тому же у тебя, смею надеяться, мозгов будет больше, чем у моей сестры, и обиду ты не поставишь выше интересов ребенка.

— Я и не думала ни о чем подобном! — возмутилась я, подскакивая на стуле.

— Замечательно, — сухо отозвался Найджел. Доверительная спокойная атмосфера разрушилась, мы с градоправителем напоминали теперь противников, силком усаженных за стол переговоров, настороженно присматривающихся друг к другу и ожидающих любого подвоха. Сразу вспомнилось, что Найджел — вожак оборотней, а я — приезжая целительница, недавно закончившая университет, и что не мне с ним тягаться.

— Зачем вы мне рассказали все это? Почему не ограничились поверхностным ответом? Чтобы я еще раз прониклась мыслью о важности примирения с Джеймсом? Так я прониклась и осознала. В дополнительных убеждениях не нуждаюсь.

— Я не пытаюсь как-то повлиять на тебя, — поморщился градоправитель. — Просто эта история не является тайной. В небольших городках вообще сложно сохранить что-либо в секрете. — О да, в этом я убедилась! — Какой смысл городить тайны там, где их нет, отделываясь общим «Так расположились звезды»? К тому же ты уже практически часть семьи, лучше, если подробности ты узнаешь от кого-то из тех, кто обладает реальными фактами.

Это заявление в очередной раз заставило растерять все слова. Да и что я могла бы сказать? Спасибо? А за что? За откровенность, которая, по словам Найджела, таковой даже не являлась? Или за сомнительный комплимент, в котором меня признает сам градоправитель?

От необходимости придумывать ответ, который показался бы хотя бы не глупым, меня спас звонок в дверь. Найджел мгновенно закаменел, став еще более серьезным, а я вспомнила-таки о его изначальной роли в этот вечер. Едва только увидев вожака на пороге, поняла, что он взял на себя труд побыть сегодня парламентером и наблюдателем. А значит — жди неприятных гостей.

Аккуратно отодвинув чашку с недопитым чаем от края стола, поднялась. Эмоции прятать не посчитала нужным — все равно в мое спокойствие никто не поверит, а потому, недовольно поморщившись, вышла в коридор. У двери снова помедлила, надеясь на внезапное исчезновение гостя, — и повернула ручку.

За прошедший с той ночи месяц я счастливо избегала встреч с Джеймсом Эйгреном. Он, вроде бы, тоже не горел желанием встречаться со мной, и я прибывала в счастливой обманчивой убежденности, что и за следующие два с половиной года отработки ничего не изменится. В Звездных Чертогах с моими планами были в корне не согласны.

Из чувств, охвативших меня при виде Джея, сложно было выделить какое-то одно, которое бы преобладало. Смешалось все сразу: и раздражение, и обида, и воспоминания, и желание наказать, отдав бразды правления гордости, а не рассудку, и даже любопытство.

Джей, если и находился в смятении, скрывал это более чем успешно. Едва дверь перед ним распахнулась, его взгляд, мельком зацепив мое лицо, скользнул к животу, и я в очередной раз «удостоилась» обнюхивания. Оборотень, ко мне, конечно, не наклонялся, и носом вдоль тела не водил, но назвать как-то иначе эти глубокие вдохи я не могла. По мере