Кристина Камаева - Последняя принцесса Нуменора

— Тебе придется сказать, что это за клад, которым ты владеешь, — Шумми и другие хоббиты допрашивали Лавашку в ее доме.

— У меня ничего нет, — в пятый раз повторила девушка.

— Врешь, я хорошо помню, ты упоминала про клад, когда тебя первый раз освободили от Остервенелой Бороды, — заметил Буги.

— Какой ты нудный, — поморщилась Лавашка, — я тогда пошутила.

— Ты не вправе шутить, когда сородичи в опасности, — начал выходить из себя Шумми, — вечно навлекаешь на нас неприятности! Я не думаю, что гномам настолько нечего делать, что они преследуют без нужды пигалицу вроде тебя. Говори. Что это за клад?

Губы Лавашки задрожали от обиды и возмущения. Он назвал ее пигалицей! А она давным-давно выросла и так его любила.

— Если хочешь что-нибудь узнать, то давай полегче, — огрызнулась она, — вообще, выйдите все. Я буду говорить только с Шумми.

Шумми махнул рукой, и все вышли. Лавашке понравилось, что с ней считаются и создают суету вокруг.

— Ну? — строго взглянул на нее Шумми, когда они остались вдвоем.

— Следуй за мной, — таинственно прошептала Лавашка.

Она провела его через ответвления норы в свою комнату. Он помог ей отодвинуть шкаф. За ним оказался лаз. Лавашка зажгла лампу, подмигнула, усмехнулась и скрылась в проходе. Заинтригованный Шумми последовал за ней. Лаз уводил глубоко под землю и часто петлял, но Лавашка прекрасно знала все повороты. Скоро они достигли цели. Воздух в темном подземелье был затхлый, но едва Лавашка осветила помещение, как Шумми обомлел. На полу были навалены груды золотых монет, украшений, щитов, мечей, шлемов. У Шумми не укладывалось в голове, как такое богатство могло оказаться в его деревне. Он подбирал то одну, то другую искусно сделанные вещицы и не мог вымолвить ни слова от восхищения.

— Откуда это у тебя? — спросил он наконец.

— Отец привез этот клад после одного из своих странствий. Но он никому ничего не сказал, даже маме и сестре, только мне. Я дала слово молчать, и он разрешил взять эти сокровища в приданое, когда вырасту. Если же в деревне произойдут какие-нибудь беды, папа велел не жадничать и помочь хоббитам.

— Неплохой план, — Шумми вздохнул, — но к величайшему сожалению все это богатство принадлежит гномам.

— Ерунда! — возмутилась Лавашка. — Нет такого правила о кладах. Кто нашел, тот и является его полноправным обладателем.

— Серьезно?

— Конечно! Не вздумай ничего отдавать гномам!

— Да-а, с такими деньгами можно превратить Грибной Рай в чудо-деревню, — размечтался Шумми, — но ты держишь этот клад у себя, нет от него никакого проку. Если не желаешь использовать богатства на благо Грибному Раю, я тебе не помощник, пусть гномы все забирают. — Лавашка вздохнула, ей так хотелось крикнуть: «Женись на мне, и все это твое, делай что хочешь», — но гордость не позволила.

— Ты меня все время поучаешь, Шумми. Я, наверное, тебе совсем не нравлюсь?

— Ты замечательная девушка, Лавашка, — возразил Шумми, — упрямая, конечно, но я очень хорошо к тебе отношусь. Оттого, что ты живешь здесь, всему поселку нескучно.

Лавашка улыбнулась:

— Тогда забирай, — широким жестом она указала на клад.

— Я горжусь тобой! — воскликнул Шумми. — Конечно, я не буду все забирать и тебя не обижу. На эти деньги мы можем построить мельницу, водопровод, больницу! — тут практичный хоббит поцеловал Лавашку. — Умница! А теперь мы пойдем драться с гномами.

— Шумми, ты настоящий герой! — Лавашка подумала, что у нее сегодня хороший день.

Шумми вооружил самых боевых хоббитов мечами и шлемами из гномьего клада, и отряд отправился к Блику. Велико же было изумление гномов, когда они увидели воинственно настроенных хоббитов. Выйдя вперед, Шумми обратился к Тиму.

— Мы оспариваем ваше право на владение кладом, нашел его хоббит, значит, принадлежит он Грибному Раю. Возражаете? Давайте драться.

Тетя Пуда все-таки упала в обморок. Буги, прибежавший на место происшествия вслед за хоббитами, схватился за голову: «Дурак! Надо было придумать что-нибудь похитрее».

С ужасающим криком Тим Огнеруд взвился в воздух, Бурлевундр и Кубрик — за ним, никто и ахнуть не успел, когда они, приземлившись по другую сторону Блика, обнажили мечи и, ловко орудуя ими, выбили оружие из рук хоббитов и повалили всех наземь. Глаза Лавашки расширились от ужаса, когда разъяренный гном приставил свой меч к горлу поверженного Шумми. Тим не шутил:

— Как ты посмел, крысенок, поднять на меня меч моих предков? Ты умрешь сейчас же!

— Нет! — завопила Лавашка и бросилась на Тима с намерением повалить его, но тот, словно вылитый из металла, даже не дрогнул. Свободной рукой он приподнял Лавашку над землей:

— Это был не мой выбор, но подобных наглецов я не знал прежде, — он ослабил хватку, и Лавашка шлепнулась на землю.

— Пожалуйста, — взмолилась она, — я все отдам, только не трогайте его! И никого не трогайте.

Тим медленно-медленно отвел лезвие от пульсирующей жилки на шее Шумми и встретился глазами с Лавашкой. Ее мольба растопила его ярость.

— Что ж, даю тебе возможность, но не смей больше играть моим терпением, — он перешагнул через распластанного на земле Шумми и сделал знак гномам следовать за собой.

— Эй ты! Убей меня сейчас же! — закричал ему вслед Шумми, которому стало стыдно за то, что и повоевать-то не пришлось. Но его тут же окружили другие хоббиты, зашикали и закрыли ему рот. Потом они откачали тетю Пуду и на почтительном расстоянии последовали за гномами, разбегаясь всякий раз, когда Дебори поворачивался к ним и делал страшное лицо.

Лавашка привела гномов к своему дому, но дверь оказалась запертой изнутри.

— Мама, открой сейчас же! — завопила Лавашка. — К нам гномы… в гости пришли.

— Они всех убьют, — раздался испуганный голос, — и что тут искать? Ничего у нас нет, никакого клада.

— Мама! Я умоляю! Отопри, я же здесь, с ними, они тебя не тронут!

Молчание было ей ответом. Лавашка испуганно посмотрела на Тима:

— Не переживайте, я ей все объясню.

— Мне надоело ждать! — возмутился гном и одним взмахом топора разрубил дверь в Лавашкино жилище. Раздались вопли. Сердце Лавашки билось, как у зайца, удирающего от своры гончих. Сестра и мать, прижавшись друг к другу, дрожали в кухне, но гномы не обратили на них внимания, они лихо промчались вслед за Лавашкой в тайник.

— Пожалуйста, забирайте все, только быстрее уходите и никогда не возвращайтесь, — сказала девушка, осветив факелом свое богатство. Приданого было жаль невыносимо, слезы порывались закапать, но она упрямо встряхнула головой, пытаясь изобразить презрение к алчным гномам и заодно к их паршивому кладу.