Нотариус его высочества - Сорокина Дарья

Немо смотрел на меня, искал в моем лице другие ответы, надежду на иное окончание этой истории. Но у меня их не было. Иногда даже Юстиция бессильна.

– Пожалуйста, Немо, подпиши.

– Пятым духом, о котором написал в завещании Горацио, была моя мама?

– Да.

На горизонте уже появились мачты кораблей, а соленый морской воздух горечью прожигал мои легкие. Вот-вот я окунусь в тягучее забвение и отпущу дорогих мне людей.

– Я вернусь к тебе, миа студентесса. Вернусь, и ты вспомнишь меня, слышишь! Забор! Я обещал починить забор!..

Он прижался к моему лбу, до боли стискивая меня в объятиях.

– Я буду ждать, мио маэстро.

Горький прощальный поцелуй, два росчерка на документе.

Я занесла над бумагой печать, и…

Эпилог

Газеты сражались за истину. Никто толком не знал, что случилось на королевском банкете. Поговаривали, что из дворцовой темницы бежал опасный преступник и едва не убил нашего любимого короля, который после этого окончательно слег, и страной уже правили министры, так как не осталось в целом свете ни единого наследника, претендующего на трон.

Стража в тот день билась до последнего, и некоторые гости банкета даже были представлены к наградам за проявленное мужество. Среди них были мои братья и подруга.

Я искренне радовалась, что все обошлось и никто не пострадал.

Вот только преступника до сих пор не поймали. Но меня это отчего-то радует.

Солнце по-прежнему было ярко и припекало Фероци, озеро Агренто искрилось и дарило прохладу, а диплом, висящий на стене, уже третий год радовал мой взор.

Я решила стать маэстрессой в моей академии. Днем я вела лекции, а вечерами принимала граждан в своей конторе.

Наш несчастный правитель однажды тихо умер во сне, и я как королевский нотариус, зачитывала его последнюю волю и ставила запретительную метку на его надгробном камне. Завещание его величества было преисполнено вины и сожалений. Видимо, он печалился о том, что не обзавелся наследником, чтобы продолжить династию. Целая эпоха закончилась вместе с ним, и теперь страну ждут большие перемены.

Иногда на меня накатывала странная тоска, когда я смотрела на покосившийся заборчик моего коттеджа, когда уставшая я садилась на диван, когда видела влюбленные парочки и когда взявшая академический отпуск Ами водила меня в дом девичьих грез. Марко она туда больше не пускала, а он нервничал и ждал нас в кафе через дорогу. Но компанию нам теперь составлял огромный живот подруги, который совсем не мешал ей отплясывать на сцене рядом с промасленными парнями.

– О, маэстресса Ритци, вам как обычно?

– Сеньор Чиприани, вы же подготовили эссе к сдаче?

Я прищурилась на своего полуголого студента, который уже даже не прикрывался подносом. В конце концов, работой здесь он оплачивает учебу.

– Да, миа маэстресса.

Мне снова стало печально на душе.

– Что-то не так? – спросил меня студент, и я лишь покачала головой.

После я, как обычно, вручила опухшую Ами ее супругу и пожелала им спокойной ночи.

Все как обычно.

Дни, похожие один на другой, блеск диплома в рамке, духота, озеро Агренто и одиночество.

Проснулась я от назойливого стука. Не время для клиентов, да и выходной у меня… Кого принесло в такой час?

Стучали не в дверь. А еще громко переговаривались, не скрывая сильного южного акцента. Опять ко мне нагрянула островная мафия? Чего им нужно в этот раз?

Я выглянула в окно и увидела, как двое темноволосых загорелых мужчин во взмокших рубашках стучат молотками по моему забору. Ну, точно. Очень эти двое похожи на людей Витторио Коста. Да только не боюсь я их. С Витто у нас перемирие.

– Эй, вандалы! – погрозила им кулаком, – А ну, отошли быстро.

Мне нужен был этот старый забор именно таким! Не знаю почему, но он был какой-то важной ниточкой, давним обещанием. Только вспомнить о том обещании я ничего не могла.

– Неблагодарная сеньорита Ритци, – оскорбился мужчина с глазами цвета океана в сильный шторм.

– Вот и делай добро людям. Вынесли бы нам воды, сеньорита, – обиженно пробурчал второй, похожий на первого словно родной брат.

Я до боли вцепилась в подоконник, не понимая, что происходит сейчас с моим обезумевшим сердцем.

Они рассмеялись, глядя на меня, затем друг на друга, и после я услышала:

– Давно уже надо было починить этот забор, Юри.

Слова прозвучали для меня как долгожданный сигнал. Не одеваясь, прямо в ночной рубашке я сбежала по лестнице босыми ногами, выскочила на улицу и повисла на шее у незнакомца. Так надо. Это было правильно. Сердце знало куда больше моего измученного книгами ума. А я верила сердцу. Хоть для нотариуса это непозволительная роскошь. Только документы и бумажки должны иметь вес. Но не сегодня…

– Я же говорил, Алессандро. Это неравный бой. Юри моя, хоть и не помнит. Правда, миа студентесса?

– Все так, мио маэстро. Все так… – шептала я, прижимаясь к его твердой груди.

– Принесешь нам воды, Юри? – ласково спросил он, и память услужливо подбросила самое милое для меня имя.

– Конечно, Немо.