Кто потерял грифона? - Екатерина Майская

а тут… То ли яиц было много, то ли они были очень старые, но знакомую янтарную смолу я увидела только раза с третьего, когда от усилий по применению магии у меня даже задрожали руки и когда я просто положила эти самые руки прямо на яйца. Все грифончики были в застывшей смоле, и почему-то была уверенность, что так просто она не снимется.

Я погружалась. Погружалась куда-то и вдруг меня затрясло, вибрация прошла по телу, казалось, что волна проходит через меня от пяток улетая куда-то вверх. Больно! Ниит тхерш!

Собственный стон привел меня в чувство. Вибрация была не потому, что я пыталась достучаться до яиц, вибрация была вокруг! Землетрясение! В горах!

Что ж я удивляюсь-то?

Элиза застыла рядом безмолвным изваянием, глаза круглые и дико испуганные. Не знаю, что она сейчас чувствует из магии земли, но судя по всему – ничего хорошего.

- Элиза, ты как?!

- Я пытаюсь удержать!!!

Кричу и понимаю, что из-за грохота рушащейся где-то породы просто не слышу свой собственный голос, а голос Элизы - слышу.

Фло, рванула к выходу из пещеры и за ней я не успеваю! Да я просто не могу двинуться за ней! Ниит тхерш!

Я вообще не могу двинутся! Такое впечатление, что пока я пыталась понять, что не так с яйцами грифонов, вокруг произошел маленький конец света. Конец света местного значения в отдельно взятой пещере.

23.4.

Вытянувшись в струнку, Элиза подняла руки, закрываясь от огромной каменной сосульки, которая как маятник раскачивается над нами.

Кажется, мне не хватает воздуха, или я не дышу уже какое-то время. Иначе как можно объяснить боль в груди и то, что, как и тогда, когда на меня напал крейг во дворце – время как будто замедлилось. Метрах в десяти от нас рухнула другая каменная сосулька. Где-то я читала, что она называется сталактит. О чем только я думаю в этот момент?

Я вижу, как сталактит разбивается об пол на куски разного размера. Вижу, как один из кусков, срикошетив как мячик от соседней стены, летит в нас. У него на пути Элиза, а потом я. Хотя нет – я не попадаю. Он должен упасть где-то справа, прямо на застывшие в янтаре яйца грифонов. Если нарисовать прямую линию по линейке, получится: стена, голова Элизы, яйца грифонов. В принципе – никакой разницы, куда это все прилетит, учитывая, что сверху качается еще один сталактит, который похоже старается удержать Элиза.

Инстинктивно я опять выбрасываю волну силы. С холодным удивлением успеваю заметить, что радужный спектр переплетается с темными нитями выстраивая щит. Кусок сосульки врезается в него засыпав все вокруг каменной крошкой, и взрывной волной Элизу толкает на меня.

Оу! Спине больно! Очень! Яйца грифонов, на которые меня отбросило, да еще и Элиза сверху! Вокруг все рушится, осыпается, а я ничего не могу сделать!

Почему не могу? Делаю! Аккуратно выбравшись из-под потерявшей сознание Элизы, я поняла, что выставленный мною щит работает! Я, Элиза и яйца накрыты куполом. Пусть всего пара метров в диаметре, но этот купол прикрыл нас всех! Я чувствую его силу и его нагрузку. Сверху на куполе лежат обломки скальной породы, еще недавно бывшие потолком этой пещеры. По ощущениям – толщиной не менее метра. Я даже звука землетрясения сейчас не слышу. Как будто в глубоком подвале. Может у меня просто уши заложило от грохота?

- Эй, все в порядке? – негромко спросила я … кого? Элизу – которая без сознания? или грифончиков, которые так и не вылупились? Правильно, здравомыслящая я спросила у самой себя. Вот какая я молодец! А то, что сама с собой разговариваю – это временно.

Хорошая новость – я прекрасно слышу, плохая новость – если я уберу щит – все эти сотни килограмм скальной породы придавят нас как... Не важно как, но окончательно и очень плоско. Непонятная новость – сколько я смогу продержать этот щит – без понятия.

Пока щит держался легко, я даже не думала о нем, просто чувствовала, что в груди есть маленький выключатель и пока этот выключатель был заряжен магией под завязку. Не знала, что я так умею…

Попытка привести Элизу в сознание – не увенчалась успехом. Похоже, пытаясь предотвратить наше превращение в замечательную плоскую лепешку, она выложилась почти полностью. И у организма просто пока не было ресурсов на то, чтобы прийти в сознание. Уложив ее аккуратненько сверху на грифончиков (они – не спорили), я попыталась проанализировать нашу ситуацию и пришла к выводу, что единственное, что я могу сейчас сделать – это ждать.

Все мои надежды были связаны с Фло, которая убежала и запиской, которую я оставила в комнате. Тут рядом были взрослые грифоны, и несмотря ни на что, я надеялась, что Фло успеет добраться до Весты вовремя, объяснить ситуацию и привести помощь. Если только самих грифонов это землетрясение не сильно задело. Откапывая своих соплеменников, они вряд ли обратят внимание на просьбу маленького грифончика. Но все же я надеялась на лучшее. Тем более, что ничего другого мне не оставалось.

Сейчас я как никогда понимала, что, соглашаясь на авантюру Элизы, надо было хотя бы поговорить с Кристианом, а не оставлять записку! Записку, которую он может обнаружить не скоро! Собственная глупость и недальновидность, из-за которой Кристиан может лишится и сестры, и невесты захлестнуло чувством вины. К счастью – не надолго, потому что в голове всплыла любимая прабабушкина фраза: «Боишься – не делай, делаешь – не бойся, а сделал – не сожалей». Сожалеть о чем-либо – поздно, сейчас главное – выжить.

Воспоминания о записке заставило меня вспомнить, что с Кристианом у нас есть еще и другие методы общения. Мыслеречь! Правда на каком расстоянии она действует… Раньше мы были достаточно близко друг к другу, да и Фло помогала, работая катализатором, а сейчас… Еще если учесть стены пещеры, подземные переходы...

Попытка – не пытка. Лучше попробовать, чем потом всю жизнь жалеть, что не попробовал, тем более что жалеть долго не придется. Если нас не найдут и не откопают, щит рано или поздно рухнет и у нас будет такой симпатичненький немаленький посмертный курган.

Я сосредоточилась, попыталась настроится на Кристиана, как на тренировке. Не то. Попыталась нарисовать его лицо белым мелком на абсолютно черном листе. Высокий лоб, непослушную черную прядку, постоянно спадающую на глаза. Глаза – темные сине-серые. Вот они наполняются тьмой,