Коллоидный Мир - Антон Чернов

то сломают мне такого полезного помогальщика в трудах осеменительных песцы какие, обидно будет — писец как! Ну и немного жалко, не без этого.

В общем-то, может, и монстра какая-то появится, прикидывал я на совместном обеде. И, кстати, надо трапезную барственную сообразить. А то у меня и спальня, и баня, и кабинет, и чёрт в ступе, а не покои.

— Погибишне своей симурга шлёшь? — с доброй улыбкой полюбопытствовал я.

Дело в том, что из покоев и в покои братца аж дважды мотался туда-сюда симург. Зар на вопрос аж слегка покраснел и буркнул “угу”. Хех, как гимназистка краснеет, а не гимназист, отметил я. Странно, а не приворожили ли, кстати, братца какой химией феромонной искусственного толка? Теоретически возможно, впрочем — разберёмся со временем.

И… не хочу сейчас спаринговаться и прочее, отметила моя сытость. Желаю я девчонок моих, заключил я. И отжелал их всячески почти до вечера. Кстати, с Любой я стал перед эякуляцией семя стерилизовать. Не так травматично и всё такое, но не хрен. И вообще. Пока, по крайней мере.

И вот, валяюсь я довольный и удовлетворённый, девчонок уставших лениво пожмякиваю, как со двора вопль:

— Господин Стрижич! Беда-напасть! — голосом недумьим.

Ну, заодно и братца проверю, философски заключил я, являя морду свою барственную из окна.

— Чего голосишь, Недум? У нас беда каждую седмицу если — удача великая, — тонко отметил я.

— Дык… — подвис старик. — Положено так, Стригор Стрижич. Беда ж!

— Ну, можешь кругами побегать, поголосить. И руками помахать, раз беда, — внёс я оригинальное предложение, полюбовался на кислую физиономию деда с полминуты и продолжил. — Ну не хочешь — не бегай. Что стряслось-то?

— Псоглавцы, Стригор Стрижич, Весёлки обижать идут.

— Много?

— Не ведаю, один точно есть, а большего Мёдка не доложила.

— Бардак какой, — отметил я, на что не вполне понявший меня Недум пожал плечами, но согласно закивал. — Ладно, выдвигаюсь.

Спустился к Стризару, вщемился, узрел дрыхнувшего с читалом на морде братца.

— Вставай, Стризар, нас ждут великие дела! — огласил я, пробудив соню.

— А, что… Гор? Что случилось? — просыпался он.

— Псоглавец или псоглавцы, леший знает, на Весёлки идут. Угомонить надо. А ты со мной, — обрадовал я родственника.

— А… Хорошо, Гор, я сейчас, — потопал он к ларю, извлекая биодоспех.

Надел, секунду призадумался над корзиной с мелким Акулёнышем, но понял, что брать карапуза с собой — бред. И… нацепил на себя всё то же, тонкое и короткое стрекало!

— Зар, где кладенец? — предчувствуя нехорошее, полюбопытствовал я.

— Нет у меня, Гор. Сулиман не хуже, в руках умелых, а кладенец для войны…

— Херь. Дай взглянуть, — отрезал я, требовательно протянув руку.

Зар своё стрекало отстегнул, а я стал рассматривать пакость. И, блин, это не стрекало. Это скорее меч, как он есть, отметил я. Эфир вообще не проводит, со стрекалом общего — только очевидная управляемость сжатием в незначительных пределах и такое же удлинение. Органика на гранях — хитин, фактически бритвенной остроты и сегментный.

Вообще — лучше стрекала в плане поражающего фактора. Но с кладенцом — и рядом не стоит, как в плане гибкости и дальности, так и пропуска эфира.

— Ну так, забавная игрушка, — хмыкнул я. — Людишкам от воронов отбиваться — милое дело. Но нам, Стрижичам, кладенец потребен и пристоен, что бы тебе в гимназии ни врали. Меняемся на сегодня, — отцепил я кладенец и кинул брату. — Как пользоваться хоть, не забыл?

— Не забыл, Гор. Но в приличных… — начал было он, но был прерван моим натуральным ржачем.

— Бугагашеньки, Зар! “Приличных”, не могу, гыг. У нас Пуща в дне пути, трети дня бега, мать её!

— Э-э-э… а ты?

— Ну, твою ковырялку я взял, — помахал я сулиманом ентим, приноравливаясь. — И вообще, псоглавцы нынче — твоя забота. А потом расскажешь, с хера ли благородный кладенец “неприличным” стал.

И поехали мы к Весёлкам, я на Индрике, Зар на своём, гыг, Мудрозвоне, щучьем сыне.

А по дороге братец меня просвещал, что, вишь ли, кладенец ставит в вопросах благородных родовича превыше человека любого, даже чиновника имперского, неродовитого, а это “не благородно”.

— Херня из-под Жоруна, — отрезал я. — Зар, все “имперские чины” — людишки императорской семьи. Не более и не менее. И то, что род императорский норовит благородных родовичей с теми людишками, кто ихней же волей возвышен… — на этом я задумался.

Ну, в принципе, с хрена ли это начинание образовалось — понятно. Создание именно сословий неродовитой бюрократии, да и чем бес не шутит — неродовитых дворян. Родович в силе, кстати, и с ентим шампуром неодарённого разделает, позёвывая. И в общем — цели на централизацию я скорее одобряю, но вот вбивать в гимназии такое родовичу… А ведь вбивается, окинул я Стризара взглядом, да и продолжил.

— В общем, Зар. На своих, ленных землицах имперская семья и вправе. По праву силы такие правила ставить. Но нам… Ты-то сам понимаешь, что такие же людишки они, чины неродовитые?

— А ведь и правда твоя, Гор, — ошарашенно уставился на меня братец. — Но Император…

— Хер с ним, есть причины, я и не сказать, чтоб осуждал, но позже потолкуем, — тыкнул я перстом в приближающиеся купола Весёлок. — Но нам на эти имперские фантазии, в Болотном Логе, да и в Ростоке… — на этом я демонстративно сплюнул. — Уразумел?

— Странно сие, но уразумел, — задумчиво выдал братец.

Подъехали к Весёлкам, Мёда рассказала, что псоглавец один, яблоньки ломает и яблочки жрёт, пареньком каким-то закусил. Мужики со стрекалами и доспехами подтянулись, но нападать опасаются.

— И правильно делают. Ладно, пойдём с братом моим, Стризар Стрижичем, угомоним напасть.

— Блага вам, господа Стрижичи…

— И Мёда, чтоб тебя! Симурга шлёшь — говори, сколько тварей, чай, не девчонка сопливая!

И поскакали мы к садам, благо недалеко. А я припоминал что за зверь такой — псоглавец.

Вообще, выходил он этаким “развитием бера”. Подозреваю, именно из-за них беры вокруг Пущ и не водились: опасались.

Только псоглавец был бера раза в полтора поболее, с носорожьей шкурой складками, покрытой редкой щетиной, которая (щетина, в смысле) на башке превращалась в густую шерсть. И морда была более вытянутая, чем у бера, что, подозреваю, прозвище “псоглавец” и породило. Впрочем, беры и так волкоподобны, но тут морда более “псовая” выходила, очень чётко выделяясь волоснёй на фоне всей прочей туши. В общем, псоглавец, как он есть.

Добрались до садов, проехали мимо мужиков и увидели шатающего яблони псоглавца — был у него, как и у