Женаты против воли (СИ) - Серганова Татьяна

Куда делся тот красивый мужчина, по которому вздыхало столько девушек?

Сейчас на меня смотрела его потрепанная и сильно уставшая копия.

Зато Коннор оказался шустрее и быстро пришел в себя.

— Что ты здесь делаешь, Монрей? — резко спросил темный.

— Я? Нет, это что ты здесь делаешь, Хоторн! — в тон ему ответил Питер.

— Приехал увидеть будущую жену. А ты?

«Ой? Что-то мне этот разговор нравится все меньше и меньше!»

— Хочу поговорить со своей невестой!

— Питер, — пробормотала я растерянно и тут же замолчала, когда Коннор сильнее сжал мою руку.

Не больно, скорее отрезвляюще.

Мужчина явно хотел мне напомнить, где мое место и что вмешиваться не стоит.

— С бывшей невестой, — напомнил Хоторн, специально голосом выделяя слово «бывшая».

— А ты спрашивал Лирин, когда потребовал ее в жены?! — резко отозвался Питер. — Или тебя ее мнение совершенно не интересует? Решил, что можешь получить все, что захочешь? Любую светлую, на которую упадет взгляд? Так ведь?

— Это не я предложил, а Финне Монрей, ваш глава.

— А ты и рад! По-другому бы тебе Рин никогда не получить! Не будь этого приказа, она никогда бы не пошла с тобой.

— Тешь себя, Монрей. Мы оба знаем, что это не так.

— Послушайте, — вновь попыталась вмешаться я.

Но куда там.

Словно два бойцовских петуха, мужчины смотрели друг на друга, явно прицеливаясь и размышляя, куда нанести удар.

И только боги знали, к чему эта перепалка может привести.

— Все не можешь смириться с тем, что она тебя не любит? — продолжил Хоторн.

— То есть то, что глава насильно заставляет Лирин выйти за тебя, говорит о ее любви? — съязвил Питер.

Воздух начал вибрировать от с трудом сдерживаемой магии.

Два сильных соперника, а между ними я.

«Нет, надо заканчивать, пока дело не зашло слишком далеко!»

— Остановитесь! Оба! Немедленно! — закричала я, вырывая руку из захвата Коннора. — Вы ведете себя как два ребенка, которые не могут поделить игрушечный меч. Но я не игрушка! И если уж вам так хочется поругаться, то без меня! Я при этом присутствовать не стану!

Произнеся все это, я решительно направилась к выходу, игнорируя мужчин, которые вспомнили о моем существовании.

— Лирин...

— Рин, постой!

Но я не остановилась и даже ускорила темп, стараясь как можно быстрее оказаться подальше от них двоих.

— Гостей больше нет? — спросила я у одного из охранников, который встречал меня у входа.

Вдруг открою дверь, а там уже дядя — готовит очередную речь о долге, обязанностях и моем несносном поведении, которое может поставить под удар весь мир.

Как же хрупок и ненадежен этот мир, если вся ответственность за его сохранность лежит на плечах какой-то девушки.

— Глава прибудет через два часа, — соизволил ответить мужчина, чем изрядно удивил.

Обычно мои вопросы они с напарником игнорируют.

— Отлично! Я буду у себя в комнате. Меня не беспокоить.

Но побыть в одиночестве мне не позволили.

Не прошло и десяти минут, как в дверь тихо, но настойчиво постучали.

Для дяди рано. Охрана и кухарка в гости не приходят. Даже если я не спускалась к завтраку или иному приему пищи, еду в комнату не приносили. Раз не пришла, значит, не голодна.

И это не Коннор. Его бы точно не пропустили. Хотя бы из принципа. Значит остается только...

— Уходи, Питер, — стоя у окна, произнесла я.

Несмотря на то, что в комнате было тепло, я продолжала кутаться в шаль, словно не могла согреться от холода, сковавшего сердце.

Не ушел.

Мало того, невзирая на мою просьбу, открыл дверь и шагнул в комнату.

— Как ты догадалась, что это я?

— Только ты смог бы договориться с охраной, — ответила я, поворачиваясь. — Зачем ты приехал сюда, Питер?

— Поговорить с тобой.

Мужчина прикрыл дверь за собой, давая понять, что уходить не собирается, пока мы не поговорим.

— Глава будет в бешенстве.

— Мне все равно.

— А мне нет. Не хочу, чтобы ты пострадал, — тихо ответила ему, вновь вглядываясь в уставшее, осунувшееся лицо. — Ты изменился. Осунулся, побледнел.

— Работы было много. Прорывы вновь участились.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Куда глава сослал тебя?

— Как можно дальше от тебя, — грустно улыбнулся он.

— Мне жаль.

— В этом нет твоей вины.

— Ты подстригся. Жаль, мне нравились твои кудри.

— Отрастут... Айрин, — проникновенно произнес мужчина, делая шаг вперед.

Я вздрогнула от звука собственного имени. Слишком давно ко мне так не обращались. Даже я сама старалась называть себя Лирин, чтобы привыкнуть побыстрее.

Но то, как Питер его произнес, вызвало в душе непонятную панику и даже страх.

Что бы он сейчас ни сказал, станет только хуже.

— Не надо, — взмолилась я, попятившись.

— Что не надо?

— Ничего не надо, Питер. Ты не должен это говорить.

Но его было не остановить.

— Ты готова выйти за него?

— Какая разница?

— Ответь мне, Айрин, ты готова выйти за него?

— У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда.

Питер вдруг дернулся и в два быстрых шага преодолел разделяющее нас расстояние, хватая меня за руку.

— Что ты делаешь? — только и успела прошептать я.

— Давай сбежим. Только ты и я.

Реакция на его слова была вполне предсказуемая:

— Ты с ума сошел!

— Айрин, послушай, — торопливо произнес Питер, пытаясь меня переубедить. — Не спеши отказываться. Подумай хорошенько над моим предложением.

— Я подумала и все еще считаю, что ты сошел с ума. Ты хоть понимаешь, что предлагаешь?

— Прекрасно понимаю. Поверь мне, это не сиюминутное решение, принятое под властью момента или в пику Хоторну, — с нервным смешком произнес Питер, потирая ладонью коротко стриженный затылок.

Мужчина выглядел растерянным и еще более уставшим.

Было заметно, что он долго готовился к этому разговору и сейчас собирался идти до конца.

— Все совсем не так, Айрин. Я очень много думал о происходящем. О нас. И чем больше думал, тем отчетливее понимал, что это единственный шанс обрести свободу и быть вместе.

«Быть вместе... Как же ему объяснить, как достучаться, чтобы он понял, что я никогда не хотела этого? Даже в то короткое время, когда мы были настоящими женихом и невестой».

Я уважала мужчину, ценила, но как друга и на большее не могла согласиться.

— Питер...

— Нет, пожалуйста, дай мне закончить, — прервал мужчина.

Он будто чувствовал, что я хотела сказать, и до последнего оттягивал этот момент, надеясь, что сможет уговорить, заболтать, заставить изменить свое мнение.

— Понимаю, что ты можешь испытывать какие-то чувства к Хоторну. И уж точно не буду казнить и ругать тебя за это.

— Неужели? — пробормотала я, скрестив руки на груди.

Питер мог говорить все что угодно, но мы оба понимали, что это лишь слова, и только. На самом деле никто не может простить чувства к другому.

— Да. Ты еще совсем ребенок, Айрин. Я говорю это не для того, чтобы обидеть или унизить. Но ты действительно очень молода. И вполне понятно, что тебя тянет к опасному темному. Тем более что ты так много о нем слышала. Запретный плод... Ты же всегда любила ограничения и запреты.

— Откуда?

— Знаю? Я успел изучить тебя, Рин, понять. Непокорная, своевольная, упрямая. Ты всегда ненавидела правила и стремилась действовать по-своему. Вот и сейчас Хоторн стал для тебя тем самым правилом, которое ты так хочешь нарушить. Представь, что потом, когда ты добьешься своего, эти чувства и новизна, азарт и пламя исчезнут. Что тогда?

— Хочешь сказать, что мои чувства — это лишь игра воображения? — уточнила у него, подходя к креслу. — И я принимаю желаемое за действительное?

Я не села в кресло, лишь зашла за него, касаясь высокой спинки, обитой темно-зеленым бархатом с золотыми вензелями.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Нет. Я лишь хочу сказать, что пройдет совсем немного времени и ты поймешь, что все совсем не так. Что влюбленность ушла, уступив место настоящему чувству, — уверенно произнес Питер.