Дожить до рассвета (СИ) - Морозова Мария

— Карта катакомб — твоих рук дело?

— Я получил ее в наследство от своего приемника. И хотя даже мои люди не знают о существовании подземелий, весьма удобных, к слову, мне показалось, что вам она будет полезна.

Я задумчиво нахмурилось. Интуиция говорила, что Илариэллу можно верить. Если бы он хотел, то легко мог бы прикончить нас во время сражения с равками, и никто никогда его не заподозрил бы. А проводники в замок ему вряд ли нужны.

— Хорошо, — кивнула в итоге. — Пойдешь с нами.

Нелюдь отвесил мне полный изящества и легкой иронии поклон.

— Жаль только, наши мурселанги где-то далеко, — вздохнула я.

— Ничего, — Раэн снова сжал направляющий амулет, — нам осталось совсем немного. — За этой скалой начинается ущелье. Пройдем вдоль него, метров через пятьсот выйдем прямо к замку.

Кивнула, набрасывая капюшон, выкопала из снега единственный оставшийся фонарь, и мы цепью двинулись вперед. Первым шел Раэн, а за моей спиной держался Илариэлл. На секунду кольнуло ощущение, будто я самый слабый член команды, которого опекают старшие, но я быстро прогнала его прочь. Раэн гораздо опытнее меня, он знает, что делает.

Снег потихоньку прекращался. А пока он шел, это было нам даже на руку. Под покровом снегопада мы могли подобраться к замку незамеченными, ведь фонарь сводил на нет всю нашу конспирацию. А и без него идти было нельзя. Слева высилась скальная стена, справа чернела пропасть, благо, что каменистый уступ оказался достаточно широким, чтобы можно было идти, не боясь. Да и вокруг ничего не происходило. То ли у нашего врага кончились неприятные сюрпризы, то ли он наоборот, приберег их под самый конец.

Когда мы подошли к цели, снегопад совсем прекратился, а тучи разошлись, позволяя полной луне осветить окрестности. И в ее бледном свете замок Лимберг смотрелся плодом фантазии безумного архитектора. Весь какой-то несуразный, он прилепился к самому краю пропасти. Две разномастные башни торчали, как нелепые рога, большая часть окон зияла темными провалами, а створка входной двери висела на одной петле.

Раэн постоял недолго, а потом кивнул, разрешая двигаться дальше.

— Что за отношение к культурному наследию края? — хмыкнул эльф еле слышно. — Хоть бы двери починил.

— Его бюджет, видимо, не предусматривал ремонта, — ответила я. — Он своих зверушек клепал.

Мой мужчина замер, будто к чему-то прислушиваясь, а потом вытащил из-под куртки переговорник.

— Равки вышли в подземелья, — уронил он глухо.

Мое сердце провалилось ледяным комом куда-то в желудок.

— Духи-покровители, защитите город, — прошептала непослушными губами. — Лиуфр, Хегг и Хэвард…. Дайте сил его защитникам.

Неожиданно где-то наверху хрипло каркнул ворон. Мы машинально задрали головы вверх. Огромная черная птица, раскинув крылья, кругами парила около одной из башен. А потом вдруг резко спикировала к ее балкону. Раздался тонкий вскрик, полный боли, а за балюстрадой что-то мелькнуло. Ворон снова каркнул, и на этот раз в его голосе отчетливо слышалось удовлетворение.

— Sie Hiogge, — выдохнул Илариэлл.

— Идем внутрь, — скомандовал мой мужчина. — Он там.

Войдя в пустой темный холл, мы быстро сбросили не слишком удобные куртки и штаны. Эльф тоже снял плащ. Из-за его спины показалась рукоять меча, украшенного затейливой эльфийской резьбой. Илариэлл вытащил его из ножен и с улыбкой полюбовался, как лезвие меча блеснуло в лунном свете.

— Mai temei, — произнес он в ответ на мой заинтересованный взгляд. — Верный друг.

Пока мы были заняты оружием, Раэн шагнул вперед и раскинул руки.

— Он идет вниз, — сказал мужчина. — Живой. Один. Нужно найти лестницу.

В холле хватало лунного света из разбитых окон, но коридоре за ним царила непроглядная тьма, и нам пришлось взять фонарь с собой. Его свет выхватил насыпавшиеся под окнами кучи снега, голые стены и неровный выщербленный пол. Как будто по нему много раз таскали что-то тяжелое.

Где-то впереди мелькнула пушистая белая шуба. Раэн подобрался и махнул нам рукой, призывая следовать за ним. Коридор вывел в большую гулкую комнату, очевидно бывшую залом приемов. Хотя, судя по тому, как быстро замок пришел в запустение, здесь вряд ли прошел даже один.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Шуба скрылась в дальнем углу за неприметной дверью. Мы бросились следом. Раэн оттеснил меня за спину и приоткрыл дверь, за которой оказалась лестница, ведущая вниз.

— Будьте осторожны, — тихо произнес Раэн.

Я кивнула. Эльф поудобнее перехватил свой меч.

Спускались мы тоже цепью. Раэн прощупывал ступеньки на всякий случай, а Илариэлл прикрывал нас со спины, то и дело оглядываясь назад. Но лестница не преподнесла никаких сюрпризов. А вот внизу, в зале с арочным окном во всю стену, нас уже ждали.

Равки напали очень слаженно. Ударили быстро, сильно, с разных сторон, стремясь разделить нас и сожрать поодиночке. Раэн пустил в дело струны, Илариэлл поднял меч, а мне оставалось быть их щитом.

Отбросив фонарь куда-то в угол, сорвала перчатки и подхватила линии силы. Так и не отогревшиеся до конца пальцы отозвались острой болью, но мешкать было нельзя. И снова поднялся щит, уже не один раз опробованный на нежити.

Я вся взмокла от напряжения. Приходилось двигаться очень быстро, чтобы не помешать мужчинам. И при этом смотреть во все стороны сразу, не позволяя равкам подступиться к ним. Щит удерживал наших противников, но твари снова и снова испытывали его на прочность, заставляя линии силы слабо светиться в темноте. Удар, еще удар… Чья-то конечность упала на пол, распространяя противный запах гнили. С тихим шорохом рассыпался мелкий равк, похожий по телосложению на подростка.

А твари в этот раз попались гораздо сильнее и сообразительнее. Они не просто бросались на противников, они оценивали, выбирали направления для атаки. Не получилось расправиться с нами сразу — и равки разошлись к стенам, скользя вдоль них мертвыми белыми тенями. Кто-то медленно, будто издеваясь, провел когтями по каменной стене, заставляя нас вздрогнуть от жуткого звука. А их взгляды, злые, на редкость осознанные, щекотали кожу.

Краем глаза я уловила какое-то движение сверху и еле успела растянуть щит. Один из равков по колонне залез под потолок и прыгнул оттуда. Щит выдержал, но сила удара была такой, что я не удержалась на ногах и отлетела к окну.

Второй раз на те же грабли. Однажды меня уже достали сверху, и как я допустила это снова?

— Закройся щитом, — скомандовал Раэн, становясь спиной к Илариэллу.

В лунном свете их битва выглядела жутко. Эльф, грациозно танцующий с мечом. Человек с его скупыми отточенными движениями и еле заметными искорками плетений. Изломанные длиннорукие фигуры кровожадных монстров.

И один из монстров решил разобраться с самой слабой добычей. Крупный медведеподобный равк отделился от остальных и бросился ко мне. И готова поклясться чем угодно, на его морде кривилась самая настоящая улыбка, полная злорадства и мрачного предвкушения.

Я вскочила на ноги, выставляя защиту. Холодный ветер из разбитого окна обдал затылок и скользнул по шее. Будто касание смерти.

Мужчины сражались, и совсем не хотелось отвлекать их внимание на себя. Я должна справиться сама, должна выстоять, иначе грош мне цена.

Равк прыгнул. Плетение выдержало, но мне пришлось сделать шаг назад, запнувшись об низкий оконный порожек. Оглянулась через плечо и поняла, что это не окно, а выход на террасу. Увести его туда, а дальше…

Быстро шагнула назад, выходя на открытый воздух. Нижние уровни замка явно были пробиты в толще скалы, и эта комната подходила к стене ущелья. Широкая терраса, кое-где ограниченная разбитыми столбиками балюстрады, нависала прямо над пропастью. Налетел ветер, зло кусая за щеки и ероша волосы. Под ногами скрипнул снег.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Оскалившись, равк рванулся ко мне. Я встретила его щитом, потом переложила плетение на левую руку, а правой подхватила нити, собирая их в гибкую плеть. Пальцы закололо, то ли от холода, то ли от струящейся по ним энергии. Махнула рукой, постаравшись захлестнуть плеть на шее твари. С меткостью у меня проблем не было и равк упал, но почти сразу поднялся, тряся головой. Ему не нужно было дышать, а значит, удавка не причиняла никакого дискомфорта.