Дженнифер Рардин - Пуля на закуску

— Нет! — крикнула Зарса. — Нет, никогда!

— А как именно он ее осквернил? — спросила я, вставая перед Сохейлем и глядя ему в глаза, заставив говорить со мной. — Заключив с ней соглашение?

Сохейль театральным жестом указал на Вайля:

— Он выпил ее кровь!

Я обернулась к Коулу, понимая, что такое могло случиться лишь во время его вахты. Встретившись со мной взглядом, он заерзал, и у нас произошел первый наш безмолвный разговор:

Коул?

Я не мог тебе сказать. Ты бы подумала, что я пытаюсь возбудить в тебе ненависть к нему и симпатию к себе. Прости, Жас.

Нет. Этого не может быть.

Я повернулась к моему схверамину:

— Вайль? — спросила я, заставив себя понизить голос, чтобы теснящийся в горле крик случайно не вырвался. — Что ты на это скажешь?

Он наклонил голову — едва-едва. Мне этот жест показался ударом топора, разрубающим мое сердце.

— Это правда. Мы начали обращение.

Я обернулась к Сохейлю:

— Давай, пристрели этого гада.

Он уставился на меня круглыми от удивления глазами, а Вайль сказал:

— Жасмин, ты должна понять. Я был не в своем уме.

— Ага, где была твоя голова, я точно знаю! — заорала я, тяжелым шагом подступая к нему с мыслью ударить прямо в нос. Но Альберт меня учил наносить удары при самообороне, а не бить тех, кто меня не трогает, и я снова повернулась к Сохейлю: — Ну, чего ждешь, горячий южный мужчина? Хотел кого-то застрелить — вот он. Я бы тебе советовала стрелять в живот. Так оно больнее, и говорят, что агония дольше.

Но чем сильнее я разорялась, тем меньше, судя по виду, Сохейлю хотелось убивать вампира, взявшего кровь у его жены. Однако теперь разозлилась я — на нее не меньше, чем на Вайля. Подойдя к ней, я рванула ее за руку и поставила на ноги.

— Ты мне сейчас, женщина, многое должна будешь объяснить.

У нее глаза раскрылись шире, когда я ее коснулась, и я поняла, что она не просто мошенница. В другой ситуации я бы выпустила ее руку быстрее, чем раскаленное железо, но сейчас держала — пусть себе смотрит свои видения. Дай Бог, чтобы они ее еще год преследовали в кошмарах. Потом она вырвала руку.

— Что ты за монстр? — пролепетала она, потирая запястье, как после наручников. Я посмотрела на Коула — он быстро мне перевел.

Не то говоришь, девушка.

Я подошла поближе, потому что она отступила, когда я ее выпустила.

— Я такой монстр, который убьет тебя, твоего мужа и всех твоих детей, если ты не сознаешься прямо сейчас во всех до одного преступлениях, которые ты совершила против этого мужчины. — Я ткнула рукой за спину, где должен был быть Вайль. Вид у меня был самый свирепый, какой я только могла изобразить, и я надеялась, что она перед моим блефом спасует. Я никогда не убивала детей. Но Зарса этого знать не могла.

Она закрыла лицо руками и заплакала. Но одновременно и заговорила.

— Ты должна понять, у меня были причины… очень важные причины! — взвыла она.

— Сознавайся! — заревела я.

Она попятилась, пригибаясь, и я чувствовала себя последней скотиной. Но черт меня побери, это же не я тут размахиваю автоматом в набитой людьми комнате.

Коул переводил почти так же быстро, как она говорила, а она неслась, захлебываясь.

— Да, у меня бывают видения! — рыдала она. — Я Вижу, а лучше бы мне быть слепой! Я касаюсь женщины — и вижу, как кулак ее отца дробит ей скулы. Вижу ее отвращение, когда она подчиняется мужу, которого себе не выбирала. Я не могу это изменить, я только свидетель.

Я глянула на Кассандру. Она мрачно кивнула. О да. Сама так жила и пытаюсь забыть. А Зарса торопливо говорила:

— Но я умела не терять надежды. У меня Сохейль и дети. Жизнь не всегда плоха. А потом к Сохейлю приходит человек, владелец этого дома. Он нанимает Сохейля смотрителем и говорит, чтобы мы сюда приехали. Пригласили вас на гадание. Мы рады лишнему доходу. И так до того дня, когда я, убирая в доме, нахожу ключ, который он нам оставил.

Черт побери, Зарса, заткнись! — хотелось мне заорать. Колдун ведь тебя видит, прямо сейчас!

Но предупредить ее я не могла. Не могла ничего сделать, не выдав того, что мне известно. Так что оставалось молчать в тряпочку и надеяться на лучшее.

— Видение, случившееся со мной от прикосновения к этому ключу, принесло мне ужас, которого я до того не знала. Я Видела мрачную судьбу своего народа. Братья душили сестер, чтобы заставить трупы ходить. Убийцы отсекали головы, как разрубают дыни, потому что их телами управляли монстры-паразиты. Женщины сжигали себя на кострах. Мои дети рыдали от ужаса, вынужденные наблюдать бесконечную череду повешений. А где-то за этим всем был кто-то, и он смеялся и смеялся. Он… — Она протянула ко мне руки. — Как мне передать тебе отчаяние, которое я испытала?

Она уронила голову на грудь, будто не могла больше ее держать, и мотала ею из стороны в сторону. Взгляды всех присутствующих были устремлены на нее, но все молчали, пока она снова не овладела собой, чтобы продолжать.

— В ту ночь мне снился сон, — сказала она слабым голосом. — К моей двери пришел мужчина, и сила катилась перед ним, как раскат грома. Я знала, что мне только надо раскрыть ей объятия, и она будет принадлежать мне. Я могла ее взять, влить в себя и с ее помощью себя переменить. — Руки она держала сложенными на животе и покачивалась на коленях, как психический больной, но глаза у нее были сухими. — Вот почему я должна обратиться, — сказала она хрипло и еле слышно. — Мне нужна сила Вайля, его магия. И потому я сказала ему, что он может встретиться с сыновьями.

— Пусть даже это их убьет? — спросила я. И тут же меня пронзила клинком мысль, что я нарушила слово, данное Кассандре. Наверное, за это мне придется идти прямиком в ад. Вечность провести, поедая собственные волосы и споря с собственной матерью. Ничего себе!

Я видела, что мои слова потрясли Зарсу. В ее взгляде так явно читался вопрос, откуда я могла это узнать, что Коул даже не дал себе труда перевести.

Вайль вышел вперед, сгорбившись так, будто ему на плечи кто-то поставил ящик свинца.

— Встреча с Ханци и Буду… должна привести к нашей гибели? — спросил он.

Она встретила его взгляд, не дрогнув:

— Чтобы предотвратить ужас, нужны жертвы.

— Нет, Зарса, — возразила я. — Нельзя предотвратить ужас, становясь ужасом. — Я глянула на Вайля: — Извини, босс.

— Не за что, — ответил он.

— И посмотри, что получилось с твоей семьей из-за этого плана, — вставил Коул. — Ты же не хочешь терять такого хорошего и редкого человека? Или тебе нравится доводить мужа до сумасшествия?