Соня Сэнь - Колыбель чудовищ

— Только без обмороков, моя целомудренная фея, — насмешливо проронил он. — Я пощажу твою нежную психику и тоже останусь в белье. Что, в общем-то, нелепо, учитывая, что однажды ты уже видела меня голым. Ты многое теряешь — не каждая смертная удостаивается чести лицезреть тело бога.

Как бы ни ерничал Каин, в одном он был прав: его тело было божественно красиво. Она уже и забыла, насколько. Сильное, хоть и поджарое, а кожа — гладкая и светлая, почти белая, резко контрастирующая с черной гривой волос. Вампир не дал ей времени собой налюбоваться — развернулся и с веселым криком, как мальчишка, прыгнул в воду. Прохладные брызги обрушились на Яну, заставив ее сердито вскрикнуть.

'Сейчас ты у меня получишь', - думала она с негодованием, стягивая сарафан через голову.

Когда она вошла в воду, поспешив погрузиться в нее по самые уши, Каин уже отплыл на середину озера и оттуда наблюдал за ней святящимися в темноте глазами. Поколебавшись, она поплыла к нему, стараясь не всматриваться в черную бездну под собой; мало ли кто там мог плавать… Глупости, детские страхи. Никого там, кроме рыб да лягушек, не было и быть не могло. 'Ага, и в вампиров я раньше не верила'.

Плавала она не слишком хорошо, поэтому выдохлась, не доплыв до Каина нескольких метров — но он сам подался ей навстречу, принял в кольцо своих рук, удивительным образом держась на воде при помощи одних ног. Само его тело, казалось, парило в воде, как в невесомости, без всяких усилий. Руки Яны поневоле обвились вокруг его шеи, пальцы запутались в мокрых волосах — он распустил их перед ужином. Каин притянул ее к себе, так, что они почти соприкасались лбами.

— Ты прекрасна, — прошептал он ей в губы.

Его пальцы скользили по ее спине и бедрам, отчего по позвоночнику снова пробежало подобие электрического тока, совсем как утром.

Яна прикусила губу, отчаянно борясь с охватившим ее тело пламенем. Это не гипноз, к нему она устойчива. Что же это тогда, черт возьми?

— Не надо, Каин, — выдохнула она, когда он потянулся к ней, легонько коснувшись ее губ своими, мокрыми и прохладными. Отдернула голову, отвернулась, уперлась ладонями в его грудь. Боже, до чего же это было трудно! Как хотелось забыть обо всем и позволить ему себя целовать, ласкать, кусать, делать с ее телом все, что ему заблагорассудится… Но перед глазами стояло лицо Алекса в ласковом свете полуденного солнца, его улыбка…

— Я не могу, — прошептала она.

Его руки разжались, даруя ей свободу. И она торопливо поплыла от него прочь, услышав, как он яростно скрипнул клыками ей вслед.

Самир прибыл при полном параде — в строгом официальном костюме, с гладко зачесанными назад волосами, в стильных очках на носу. Должно быть, прямиком из офиса или с очередных переговоров, подумала Лейла. Она наблюдала за ним, притаившись в углу террасы на втором этаже: согласно плану, обезвредить Самира должны были Марк и Роман, ожидавшие его в прихожей, а устранить телохранителей поручили ей. А вот и они — открыли перед хозяином дверь машины, сопроводили через двор к крыльцу, но дальше не пошли: они здесь не раз бывали и всегда оставались у входа. Вот только ситуация изменилась. Ах, Самир, какая непозволительная неосмотрительность…

Едва дверь за Истинным закрылась, как Лейла бесшумной юркой тенью соскользнула с террасы и обрушилась на спину ближайшего к ней вриколакоса. Кажется, его звали Олегом. Воспоминание о его имени пришло к ней одновременно с хрустом позвонков его сворачиваемой шеи. Не успев понять, что умер, парень медленно осел на гравий и завалился на бок. Второй, впрочем, соображал куда быстрее: отскочил, одновременно выхватывая из кобуры пистолет. Нет, нельзя было позволить ему выстрелить. Неизвестно, занялись ли уже Самиром Роман с Марком — звук выстрела может его спугнуть. К счастью, способности Истинного по крови и жалкого вриколакоса, пусть и созданного сильным хозяином, были несравнимы. Парень едва начал взводить курок, а Лейла уже стояла перед ним, вонзив когти в его грудную клетку. Ребра от страшного удара хрустнули, и ее пальцы сомкнулись вокруг горячего пульсирующего сердца нелюдя, рванули на себя. А как звали тебя, хорошенькая мордашка? Тимур? Что ж, прощай, Тимурчик. Усмехнувшись, Лейла отшвырнула еще живое сердце, аккуратно вытерла залитые кровью руки о пиджак вриколакоса, булькавшего и сучившего ногами в предсмертной агонии, взяла из его ослабевшей руки оружие и только тогда отпустила несчастного, позволив ему занять место рядом с товарищем на гравийной дорожке. О Прамать, до чего же это оказалось просто. Даже скучно. Было бы забавно немного проиграть с ними… Вздохнув, вампирша развернулась и крадучись вошла в дом.

…На полу в прихожей, загородив проход в гостиную, лежал Роман. Глаза его были открыты, но живой блеск их уже угас; кровь, бьющая из развороченного горла, собралась под его телом в огромную темную лужу. Из комнаты доносились звуки яростной схватки, сдавленное рычание, звон бьющегося стекла. Лейла отступила к стене, стараясь не замарать новые замшевые туфельки о кровь Истинного, который столько лет верой и правдой служил ее семье. Ей было почти жаль его. Трудно будет найти помощника более ловкого, безжалостного и преданного. Лейла осторожно подобралась к двери в гостиную и заглянула внутрь, готовая в любой момент сорваться с места и убежать, точно прыткая серна.

Вся ее дорогая изысканная мебель была безнадежно испорчена, старинные китайские вазы — разбиты вдребезги, а персидский ковер ручной работы, пробивший большую брешь в ее кошельке, был покрыт пятнами крови. Истинные, как казалось со стороны, намертво вцепились друг в друга, то кубарем катаясь по полу, то ударяясь о стены, то взлетая к самому потолку, точно подброшенные невидимой пружиной. При этом они лязгали зубами, рычали, полосовали друг друга когтями и осыпали ударами, от которых человек в считанные секунды превратился бы в раздавленный пельмень. Даже Лейла едва успевала следить за их движениями, настолько они были стремительны. Лицо Марка, перекошенное от ярости, было залито кровью, но Самир был ранен куда более серьезно: сквозь лохмотья, в которые превратился его костюм, вампирша разглядела зияющие в прекрасном теле раны. Они были так глубоки, что не успевали как следует затягиваться. Наконец, Самиру удалось вывернуться из смертельной хватки Перворожденного и припечатать его к стене; не давая врагу времени опомниться, он с хрустом вонзил клыки в его горло, и Марк зарычал от боли — давненько ему не встречались такие сильные противники. Лейла, недолго думая, шагнула в комнату, вскинула руку с пистолетом и, почти не целясь, пустила пулю в спину своему бывшему повелителю. Отличный выстрел. Аккурат в сердце. Хватка Самира тотчас ослабла, и Марк швырнул его на пол, так, что паркет под ковром встал на дыбы. Лейла подошла, и они, стоя бок о бок над телом Самира, наблюдали за его агонией. Если бы кто-то сейчас поспешил извлечь пулю из сердца Истинного, он, скорее всего, выжил бы — но телохранители его были мертвы, а рыжая изменница, усмехающаяся ему в лицо, желала ему смерти…