Яд под кожей - Диана Валеса

своей коже от прикосновения ладони Адама.

— Лягу в твоей палатке.

— Но ты же замерзнешь, — хмурюсь, снова окидывая парня взглядом. В одной футболке…

Где-то вдали послышался вой, а затем шорох. Дёргаюсь, оглядывая мрачный лес. И я не знаю, как объяснить во мне этот нелепый порыв, но я забираюсь в машину и тяну за собой Адама…

И только когда мы оказываемся в ней, я вижу растерянное выражение лица парня, и понимаю, что я только что натворила… Да я ж его затащила сама сюда. Зачем?

— Всё, давай спать!

Быстро отворачиваюсь и укладываюсь на бочок, пряча полыхающие щёки. Слышу, как Адам ложится возле меня, но не касается, вздыхает и накрывает меня полностью одеялом. Сам не накрывается.

— А тебе не холодно? — спрашиваю, чуть повернув к нему голову. Мне вот до сих пор холодно. Руки и ноги ледяные.

— Нет.

Поворачиваюсь к нему, приподнявшись на локте. Он лежит, закинув руку за голову, и смотрит на меня. Дотрагиваюсь до его кожи на плече. Просто кипяток…

— Ты горишь… Может, заболел? — хмурюсь, трогая его лоб ладошкой. Температура у него явно не меньше сорока градусов.

— Нет. Нормальная температура тела у хищников от тридцати девяти до сорока градусов, — говорит он, улыбнувшись.

Не хочу убирать от него руку, потому что он такой тёплый. Заливаюсь краской и ложусь рядом с ним, к нему лицом, прижимаясь к его боку.

— Мне всё ещё холодно. Можно я немного погреюсь об тебя?..

Слышу его шумный выдох, его тело напряжено и будто бы становится ещё горячее.

— Да, конечно, — он замирает, как и я собственно.

Не знаю, зачем я это делаю, но хочу сейчас лежать вот так с ним рядом. Хотя в машине ведь и, правда, тепло, не нужно греться о тело Адама, но ничего не могу поделать со своим желанием. В тишине слышу его сбитое дыхание и кажется, сердце, что бьётся сейчас слишком быстро.

Буду ли я жалеть об этом утром? Не знаю. Я в себе уже не уверена.

На этих мыслях и засыпаю.

49

— Ох, прости! — я соскакиваю с Адама, как только открываю глаза и натыкаюсь на его — жёлтые.

Чёрт, да я во сне на него почти полностью залезла! Вот же…

Хватаю плед, что лежит в ногах и пытаюсь открыть дверь и скрыться от смущения, но у меня ни черта не выходит. Ручка словно заклинила. Сзади слышу шорох и от этого моё сердце тарабанит громче.

Боже, какая-то нелепица. Всю ночь спала в его машине, а сейчас пытаюсь сбежать...

— Подожди, я помогу, — произносит Готье хриплым после сна голосом, прирастая своей грудью в моей спине. Неконтролируемый импульс проносится с макушки по позвоночнику, оседая где-то в центре.

А ещё этот запах… Он заполонил собой весь салон, сковывая мои внутренности восторгом.

Что это?.. Нет, я ведь ещё зла на него, почему моё тело так реагирует?..

Наконец-то выбравшись на свободу, я вдыхаю полные лёгкие воздуха, после чего впадаю в ступор.

Тереза и Нейтан…

Их нет! Они бросили меня тут с истинным?..

Верчу головой по сторонам в панике. Я, конечно, уже не боюсь его как раньше. Знаю, что не причинит вред, но Тереза… как она могла так со мной поступить?..

И когда у меня уже от злости начинают сжиматься кулаки, я вдруг слышу звук хлопка. Резко поворачиваю голову, а затем обхожу машину Адама. А за ней стоят Нейтан и Тереза у своей машины.

— Проснулись? — спрашивает она и улыбается, обтряхивая ладони. — А мы уже всё загрузили. Туча идёт, скоро зальёт тут всё. Мы утром шашлык грели, он в термосумке, ещё тёплый. Будете? Салат ещё есть.

Она выглядит какой-то счастливой.

— Будешь? — спрашивает Адам, вставая рядом со мной.

Желудок, словно услышав про еду, начинает жалобно урчать. Я смотрю на истинного, его уголки губ тянутся вверх. Он всё слышал своим хищным слухом! Вот же стыдно…

Он подходит к другу, что вручает ему контейнер, а затем возвращается к своей машине, по дороге сказав:

— Прыгай в тачку, малыш.

— Ты слышал? — пищит шёпотом Тереза. — Он назвал её…

— Тише, — шипит Нейтан также шёпотом.

А сердце моё в этот момент делает невыполнимый трюк. Подскакивает, крутанувшись, распространяя ток по венам. Я даже не замечаю, как сажусь в машину. Понимаю это, когда она трогается с места, вслед за тачкой Нейтана.

— Поешь, я не буду ехать слишком быстро, но от тучи и правда стоит уйти, — говорит парень и ставит мне на коленки два контейнера и упаковку одноразовых столовых приборов. — Горячий чай вот, — он тянется одной рукой на заднее сидение, доставая термос.

И когда он успел это всё сделать? Даже собрал наше спальное место… Или это я совсем из реальности выбилась?..

Я съедаю меньше половины мяса и овощей, после чего откидываюсь на спинку кресла.

— Ты тоже поешь, остановись где-нибудь. Нам же долго ехать, — предлагаю с закрытыми глазами.

По стеклу начинают стучать мелкие капли. В салоне приятно пахнет, тепло и тихо. Так уютно…

Адам всё же тормозит через пять минут под кроной огромного дерева. Видимо парень очень голоден. Он уплетает всё с невероятной скоростью, а потом запивает чаем и, протерев рот салфеткой, поворачивается ко мне.

— Вкусно, — кивает и улыбается.

Мы едем дальше. Странный он какой-то. Вот никак не могу его понять. Я нравилась ему с детства, как он сказал… А потом внезапно начал ненавидеть…

— Прости, а можно вопрос? — произношу, нарушив приятную тишину без ощущения тяжести.

Он удивлённо поворачивает ко мне голову, но лишь на секунду, снова возвращаясь к дороге.

— Тебе всё можно, Эмили. Спрашивай, что хочешь.

— Ну… раз так, то… Как твой отец? — спрашиваю и задерживаю дыхание. Прикрываю чуть веки, смотря на свои руки.

Я ведь не включила сейчас кнопку активации монстра?..

— Эмили, — он вдруг берёт мою руку с свою. — Ты трясёшься. Боишься меня?

Его голос тихий. Он отпускает мою руку и заметно сглатывает.

— А надо? — вырывается у меня.

Машина резко уходит в бок, тормозя на мокрой земле. Дворники выключаются и теперь в лобовом стекле ничего не видно. Смотрю в испуге на Адама, но он откидывается на спинку сидения, продолжая держать одну руку на руле, а второй медленно приближается к моему лицу.

— Адам… — в животе от непонятного чувства всё сводит. То ли это страх, то ли что-то другое.

— Не бойся. Я только недавно понял, что ты тогда всё правильно сделала, — он дотрагивается до выбившейся рыжей прядки, накручивая её на палец. — Отца