Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

сомнения — угасшие «Сердца», другие артефакты Зелёных. Вельгорн же говорил, что Зелёные отвечали за природу… Оказывается, в этом экобалансе участвовала не только Фааль-Киир, но и магия кристаллов-накопителей. Моё собственное сердце замерло в тягучей пустоте, а потом начало биться в странном замедленном ритме, и в унисон ему еле заметной пульсацией отозвались маленькие кристаллы на рисунке. Я не выдержала, глаза закрылись сами собой.

Вот тебе твоё знание, Евдокия свет Максимовна. И что ты теперь с ним будешь делать, наивная дурочка?..

«Я не могу рисковать тобой… Иначе… всё бессмысленно…»

Синие глаза, глядящие с мольбой, глядящие в упор.

Двигаясь, как лунатик, я сползла с кровати и запихнула дневник в висящую на спинке резного кресла сумку. Несколько раз с силой провела ладонями по лицу, привычно взлохматив волосы. Внизу, в холле, послышался шум и голоса. Я метнулась к кровати, набросила узорчатое шерстяное покрывало. Тряхнула головой, прогоняя остатки наваждения.

От знакомой фигуры дохнуло холодом, горным ветром, горьковатой нотой пряностей. Послушно нарисовался в воображении замок с островерхими башнями, полупрозрачные сапфировые крылья, сквозь которые просвечивали гроздья звёзд. Мой дракон пристально смотрел на меня, гипнотизируя мерцающей синевой глаз — строгий, подозрительный, настороженный.

Красивый…

— Как ты себя чувствуешь, Ева?

Я светло улыбнулась, пальцы сплелись в замок, даже не дрожа. Облегчённый вздох сорвался с губ.

— Уже намного лучше, спасибо.

И это, как ни странно, было правдой.

Осознание и правда всегда лучше неведения и сладкой лжи.

Всё так, как и должно быть. Кесарю — кесарево. Богу — Богово. Дуське — Дуськино.

— Почему мне кажется, что с тобой что-то не так?.. — Вельгорн подошёл ко мне вплотную и присел рядом. — Что нового появилось в тебе? Почему я никогда не могу понять, что у тебя на душе?

— Э, нет, Глеб Германович, — укоризненно покачала я головой. — Должна же в женщине хоть какая-то загадка оставаться? Пойдём-ка лучше в столовую, наши уже там?

— Пока ещё нет. И как раз есть момент… Ева… Я хотел поговорить с тобой. Да всё не мог… с силами собраться.

Он резко вздохнул, поднялся. Я молча следила за ним глазами. Он тоже не был похож на себя — с трудом сдерживал волнение, даже ворот свитера оттянул.

— Может, лучше не надо? — тихо спросила я. — Чтобы потом не пожалеть?

— Нет уж… хватит этих недомолвок, Ева. Я сам безумно от них устал и тебя измучил. — Он начал кружить по комнате, как загнанный зверь. — Я давно хотел сказать… ты была во всём права. И насчёт зелья, и Драконь-травы, и насчёт порталов, и Леры, и вообще… Понимаешь, я живу гораздо дольше, в несколько раз дольше, чем ты. Я столько всего видел и, как мне казалось, познал. Нашёл тебя, и мне казалось… — горькая усмешка искривила его губы. — И тут ты… переворачиваешь всё с ног на голову. Я был очень зол на тебя. Ты поначалу казалась мне… ну, то есть, я казался себе умнее, сильнее и старше. А потом… когда ты каким-то образом за секунды видела и понимала то, до чего я шёл годами… злился ещё больше. И… каким же был слепцом. И высокомерным идиотом. И хочу… попросить у тебя прощения. Ведь всё становится только хуже, мы отдаляемся… а я… ничего не могу поделать. Я не хочу тебя потерять…

— Вельгорн, — поднялась следом я, прерывая его мучительную сбивчивую речь. — Ты и есть сильнее, умнее и старше. И ты имеешь полное право относиться ко мне и девчонкам покровительственно. Как и к жителям Дова-Норра. Это нормально. В тебе течёт царственная кровь. Ты потомок короля королей, Вельгорн Азриэль Ай-Этарр Норрин. Ты рождён повелевать…

— Прекрати, — его зрачки чуть вытянулись. — Я не хочу, чтобы ты считала меня королём. И никто. Не надо, пожалуйста… я не хочу никем повелевать! Я хочу, чтобы мы остались… друзьями!

— Не ты создал этот мир и его традиции, — хмыкнула я. — Над этим ты не властен. И нам всем нужен лидер. Пусть не повелитель, но тот, кто неизмеримо мудрее и сильнее нас. Старший брат. Друг. Глава. Называй, как хочешь, но этот мир без тебя не сможет выжить. В тебе есть то, что объединяет нас всех и заставляет стать лучше. Хочешь ты или нет, но именно ты — знамя этого мира. Просто прими это как данность. И это ни в коем случае не помешает нам остаться… друзьями, — с трудом сдержав ноту горечи, договорила я. — Не выдумывай, пожалуйста, лишнего.

Вельгорн устало провёл ладонью по глазам, его плечи ссутулились.

— Этот мир мы с братьями пытаемся собрать из осколков заново. И с вами. И я хочу, чтобы он стал другим… — он замолк, уставившись невидящим взглядом в пол, а потом вдруг добавил, не поднимая головы:

— Таким, в котором ты захочешь жить. Чтобы ты… полюбила его… хоть чуть-чуть.

Я с трудом протолкнула горлом пересохший ком. Подошла вплотную, коснулась плеча.

— Я и так его уже люблю, Вельгорн. И не ты виноват в том, что с ним случилось. Вы все удивительные, дова-норрцы. И особенно ты — всю свою жизнь, силы и веру вложивший в его спасение. Ты — всё равно его лидер и его король. Ты — его опора и надежда. Я горжусь тем, что знаю тебя, Сапфировый дракон…

Внизу хлопнула дверь, донеслись голоса девчонок.

— Спасибо тебе, Ева, — его губы коснулись моих пальцев, заставив вздрогнуть. — Я очень тебя прошу лишь об одном — не рискуй понапрасну. Никогда. Никогда не предпринимай ничего без меня. Пожалуйста…

По позвоночнику прошла холодная дрожь. Неужели он каким-то образом понял?.. Почувствовал?.. Но как?.. Как это вообще возможно?..

— О чём ты?.. — глупо захлопала ресницами я. — Чем я могу рисковать?..

Он смотрел пристально, в глазах танцевали золотые птицы, рождая в моей груди вихри тоски и боли. А потом медленно отстранился, устало вздохнув.

— Пойдём, Ева. Нас действительно уже ждут.

Это был лучший вечер в моей жизни. Похожий на все те, что были до, но всё же особенный…

Мы собрались за столом в столовой Чертогов, сработанным из нескольких распиленных вдоль брёвен с неземным, звёздчато-золотистым рисунком древесины. Промежутки между брёвнами заполняла затвердевшая прозрачная смола с вкраплениями настоящих цветов. В очаге потрескивали фиолетовыми искрами три рясных куска горючего сланца, затапливая столовую волнами тепла — главным символом жизни Дова-Норра.

Огромный Ильсир, местная луна, робко заглядывал в стёкла, но его холодный призрачный свет теснили золотистые огни светильников и весёлый смех, отскакивающий от светлых каменных стен. Ароматы простой, но сытной пищи — жареного мяса, тушёных овощей, козьего сыра,