Девочка для опасного Альфы - Людмила Александровна Королева

меня бесишь. Но я тоже устал от войны с охотниками. И хочу, чтобы мой сын рос в безопасном городе, — мой муж, скрипнув зубами, пожимает руку Бори.

— Взаимно. У меня тоже скоро появится сын. И кем он будет: волком или охотником, я не знаю. Ради него я хочу установить мир. Мой пацан не заслуживает смерти только потому, что родится с магией, которая не подходит какой-то из сторон, — кивает брат. — Если он будет волком, я от него не откажусь.

— Забирай свою женщину, переезжайте на мою территорию. Я гарантирую твоей волчице безопасность, даже если она родит охотника. На территории серых волков вам оставаться опасно. Папаша Анечки старой закалки. Ему будет трудно смириться с нововведениями, — ледяным тоном говорит Виктор.

— Если я ее заберу, к тебе явится вся стая серых волков, чтобы забрать ее обратно. Я не хочу развязать войну между двумя стаями, — усмехается Боря и качает головой.

— Почему они за ней явятся? Кто твоя избранница? — настораживается Дикий и крепче сжимает пальцами мою талию.

— Волчица, которая носит под сердцем моего сына… Мирослава Амурская. Двоюродная сестра Анечки. Сергей Амурский взял ее под свое крыло, когда его брат умер. Мира с матерью живет. Так что, Виктор, у нас с тобой много общего. Амурский хочет убить тебя, чтобы выбрать для Анечки достойного, по его мнению, мужчину. Меня он тоже захочет убить, когда узнает, что я прикоснулся к его племяннице. Он сразу начнет и для Миры искать «жениха». Мира скрывает живот, но скоро это будет невозможно. К этому времени нам надо что-то решить с Амурским. Надо, чтобы он по доброй воле нас принял в семью. Иначе будут новые конфликты, столкновения и война. И все пойдет по кругу… Убийства, смерти, потери…

— Амурского сердечный приступ накроет, когда он все эти новости узнает. И наконец-то сам сдохнет, — усмехается Дикий, а я толкаю его локтем в бок и гневно дышу. — Извини, сладкая. Все время забываю, что это твой папаша. Конечно, долгих лет ему жизни. Пусть живет и бесится, пыхтит от злости. Ведь его девочки выбрали не тех мужчин. Это будет лучшее наказание Амурскому за смерть моего отца.

— Витя! Ты же сказал, что отказался от мести ради меня! — возмущаюсь я.

— Так и есть. Отказался. Я же не развязал войну. Все ради тебя, моя девочка.

— Надо все сразу рассказать папе, когда вернемся домой. Я уверена, что он смирится, — говорю я.

Боря и Виктор переглядываются. В их взглядах вижу неверие. Они сомневаются, что мой отец примет в свою семью охотника и черного волка. Папа еще не знает о том, что Рита дочка охотника. Артур так и не рассказал ему об этом. Папа думает, что Рита обычная человеческая девушка.

— А это хорошая идея. Дикий, если что, прикроешь мою спину, — усмехается брат. — Если Амурский не смирится, хватаем своих девчонок и покидаем земли серых волков.

— Договорились, — кивает Виктор. — Охотник, моя жена со мной поедет. Так что ты можешь уже проваливать.

Я пикнуть не успеваю, как Дикий подхватывает меня на руки и тащит куда-то. Вокруг темно, сверчки стрекочут. В темноте высокие деревья кажутся зловещими. Ветер качает ветки, шелестит листвой, и кажется, что какие-то чудовища тянут к нам свои когтистые лапы. И в этой тьме глаза моего мужа буквально горят.

— Я опять чую твой страх, — морщит нос Дикий.

— Просто… Местность жуткая, — признаюсь я.

У меня сердце грохочет, в висках стучит.

— Маленькая моя, самый страшный зверь в этой округе — это я. Ну теперь еще и младший Гончаров. Но мы тебе не навредим. А больше тут бояться некого, — уверяет меня муж.

А я никак не привыкну к тому, что у меня теперь есть защитники. Кладу голову на мощное плечо, обвиваю шею Вити руками и слабость накатывает. Мне не верится, что все позади. Хотя, еще не все… Нам надо еще как-то моему отцу рассказать всю правду.

— Ты точно в порядке? У тебя футболка вся в крови, — с беспокойством спрашиваю я.

— У меня быстрая регенерация. Уже почти все раны затянулись. Но безумно приятно, что ты так обо мне беспокоишься, — слышу теплоту в его голосе. — Ты, наверное, проголодалась?

— Я голодная, как зверь, — признаюсь ему.

Муж быстро шагает вперед.

— Потерпи, моя сладкая, доберемся до ближайшего городка и накормлю тебя. В машине у меня есть вода и шоколадка.

— Вить…

— М?

— Ты правда подпишешь мирный договор с охотниками? — шепчу я.

— Правда.

— По твоему же приказу охотников истребляли в городе, почему ты передумал? — пытаюсь докопаться до правды.

Виктор тяжело вздыхает.

— Потому что мне досталась необычная девочка. У тебя брат охотник, а еще братья Амурские. И если я кого-то из них прикончу, ты будешь страдать и рыдать. А твои слезы рвут душу моему зверю. А когда мой зверь не чует покоя, я тоже не могу найти равновесие в душе, начну дергаться, психовать, допускать ошибки и потеряю свою власть в стае. Мне на хрен такое не упало. Я не собираюсь лишаться власти, своей стаи, и прочего. Поэтому мне легче заранее просчитать все ходы, чтобы ты мне потом мозг не выносила. Подстраиваюсь под новые условия. Если охотник нападет на моих волков, я выслежу его и убью. Если Амурские начнут дорогу мне переходить, будут пакостить и нападать, я выслежу их и убью. Но первым начинать войну ни с кем не стану, но и молча терпеть их нападки не собираюсь. Надеюсь, ты меня услышала, — заявляет ледяным тоном.

— Услышала, Вить, — киваю я и прижимаюсь губами к бьющейся венке на его шее.

Вдыхаю потрясающий запах его кожи, дурею.

— Ань, я с трудом держу себя в руках. Хочется трахнуть тебя посреди леса. Безумно тебя хочу. Несколько дней к тебе не прикасался и у меня уже ломка. А ты дразнишь, — рычит он.

Я удивленно хлопаю ресницами.

— Я тебя не дразнила, не выдумывай, — возмущаюсь я, чувствую, что от смущения уши горят.

— Как же, — фыркает он. — Ты в шею меня поцеловала, и я уже завелся, как зеленый пацан. Член уже дымится. Но теперь я в первую очередь о тебе думаю. Ты же давно не ела. Я сначала тебя накормить хочу. И отдохнуть тебе надо. Вынашивать волчонка — задача непростая. Поэтому придется мне еще терпеть. А я не привык терпеть. Я всегда сразу беру то, что хочу. Но с тобой вся моя жизнь перевернулась. Теперь ты у меня на первом месте, а все остальное я на второй план отодвинул.

— Вить… — шепчу