Призрак дождя - Маргарита Дюжева

ноги расползлись, и она грузно повалилась на колени под очередной взрыв хохота.

— Боги покарают вас! Покарают, — повторяла она, как заведенная, — вам всем конец.

— Давайте скинем старую каргу с утеса? — бойко предложила цветочница, — посмотрим, откликнутся ли боги на призыв о помощи, когда она полетит вниз!

— Да! — взревела разгоряченная толпа, — сбросить с утеса!

Кузнец и еще двое крепких мужчин бросились вперед. Один из них выбил меч из рук настоятельницы, двое других подхватили ее под локти и поволокли к обрывистой части Поклон-горы.

— На счет три!

И все, кто присутствовал, начали громко, радостно считать:

— Один! Два! Три!

На последний счет Матушка Тэмми с душераздирающим воплем полетела вниз. Потом раздался глухой звук удара и тишина.

Жители Брейви-Бэй перестали веселиться. Я замерла, глядя на то, как они медленно, один за другим разворачивались в мою сторону, и в их глазах, ловя всполохи молний, полыхала мрачная решимость. Справиться с веревками мне так и не удалось. Все бесполезно.

— Кто сделает это? — прохрипел Тито.

— Чур не я!

— И не я!

Их руки уже были по локоть в крови, но никто не хотел браться за ритуальный нож.

Они не боялись убивать, они боялись сделать это неправильно.

— Я знаю, как провести ритуал, — раздался насмешливый голос. Тот самый, который заводил толпу из заднего ряда. Тот, из-за которого началась бойня.

Уверенно расталкивая народ плечами, вперед выступил Тор. Высокий светловолосый парень, в которого я когда-то была влюблена, смотрел на меня без тени сочувствия. Наоборот, в его глазах полыхал злой азарт и предвкушение.

— Ты-то откуда знаешь, как надо? — нахохлилась Мотя.

— Ты сомневаешься? — он грозно надвинулся на нее. И на долю секунды мне показалось, будто это и не человек вовсе, а кровожадный демон.

— Нет, — она попятилась.

— Забыли, кто отправился за ней на каменный остров? Забыли, кто вернул ее? Привез к вам? Я сделал больше, чем все ваши Вершители вместе взятые!

— Просто… — старуха заискивающе улыбнулась, — мы боимся, что не получится. Это наш единственный шанс.

Тор ухмыльнулся:

— Не переживай, старая, получится. Я знаю все…

Он подошел к алтарю и склонился надо мной, рассматривая словно мышь, попавшую в западню. С равнодушной усмешкой прикоснулся к моей щеке и хмыкнул, когда я отпрянула, насколько позволяли натянутые веревки. Потом резко ухватил меня за подбородок, больно вонзаясь пальцами в кожу:

— Бейся, птичка, бейся. Время пришло.

Небрежно отпихнув меня, он обошел алтарь и, присев, откуда-то снизу вытащил изогнутый нож, похожий на зуб неведомого чудовища. Подкинул его на руке, словно взвешивая, потом перехватил рукоять, и вернулся ко мне. Лезвием, едва нажимая провел по руке от запястья до голого плеча, потом обрисовал ключицу и с тихим треском вспорол завязки на груди.

— Ты пронзишь ей сердце? — спросил Тито благоговейным придыханием. Он выглядел как ребенок, который в первый раз увидел огромный торт.

— Я? — хмыкнул Трой, — ни за что. Для этого у меня есть вы.

Он направил острием на людей.

— Мне нужен доброволец.

— Возьми меня, — тут же вскинула руку цветочница.

Тор даже не взглянул на нее и лениво продолжил:

— Кто-нибудь посильнее.

— Ну раз посильнее, то я пойду, — кузнец вытер о брюки свои внушительные ладони и подошел к нам.

Глава 14.6

Тор легко перекинул ему нож. Будто это было и не оружие вовсе, а игрушка.

— Ух ты какой! — восхитился кузнец, — Не я ковал…

— Конечно, не ты. В его сердцевине – зуб дракона. Когда скажу, будь добр, сделай все быстро. Не мучай девочку, — подмигнул мне и отошел от алтаря, — всем отступить! Дальше! Еще дальше.

Народ его слушался. Бестолково толкаясь и налетая друг на друга, они начали пятится, освобождая пространство внутри круга ритуальных камней.

— И тела заберите, — напомнил Тор, небрежно пнув в бок переломанного главу Холлса, — ничего не должно мешать. Все должно пройти идеально!

В его голосе было больше фанатичного вожделения, чем у самих Вершителей. Будто меня не богам, а лично ему должны принести в жертву.

— Да-да, уберем, — старая Мотя сама ухватилась за темные одежды и потянула, что есть силы. Потом охнула и повалилась на бок, — спину прихватило.

Тор перешагнул через нее, даже не думая помогать:

— Живее.

Он сгонял людей с вершины горы, как стадо баранов. Заставлял отступать шаг за шагом несмотря на то, что им не хотелось уходить. От любопытства вытягивая шеи, они вставали на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что происходит у алтаря.

Наконец, Тору удалось оттеснить их на достаточное расстояние. Метрах в двадцати от круга они сгрудились в кучу и ждали, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Им было интересно.

Мне было страшно.

Не скрывая слез, я смотрела на кузнеца:

— Пожалуйста…не надо.

Он продолжал крутить в руках страшный нож, рассматривая его со всех сторон. Даже над головой поднял, чтобы поймать отблеск молнии на изогнутом острие.

— Пожалуйста, — я всхлипнула, — отпустите меня.

— Ты пойми, девочка, — он улыбнулся без намека на жалость, — лично против тебя я ничего не имею. Ты хорошая, молодая, красивая…но, судьба твоя предопределена и негоже ее избегать. Неправильно это. Каждый должен знать свое место.

Его тон был снисходительным и поучительным. Так разговаривают с малым неразумным ребенком, которому приходится объяснять очевидные истины.

Я замотала головой, отказываясь верить, что кузнец, который никогда не отказывал в помощи, готов вот так равнодушно и без сомнений оборвать мою жизнь.

— Не надо.

— Надо, милая, надо. Ты и так дольше положенного отходила. Если бы эти идиоты Вершители не перепутали, то еще зимой должна была пролиться твоя кровь во имя всеобщей радости и благоденствия.

— А как же моя радость? — прохрипела я, — мое благоденствие?

Безумный взгляд посуровел:

— Только это тебя и заботит?! А как же остальные? Зимой нам как жить? Детей чем кормить? Об этом ты подумала? Неблагодарная!

Я не понимала за что мне следовало их благодарить. За то, что дали жить до восемнадцати? За то что все время улыбались в глаза, а сами ждали, когда меня отправят под нож? За всех одиннадцатых, погубленных до меня?

— Заканчивай с болтовней, — издалека донесся недовольный голос