Искупление - Вера Александровна Петрук

Рад, что ты одумалась, – произнес князь и тоже повернулся к трясущимся старикам. – Приступайте. Никаких торжественных речей, сделайте все по-быстрому. У меня через час совещание на королевском совете, а так как я его веду, но не могу опоздать.

Свадьба «по-лорновски», как потом назвала ее Дэйра, действительно, была очень быстрой церемонией. Амрэль взял ее за руку, заставив подняться с ложа, и молча надел на палец кольцо. Простое, без камней и каких-либо украшений. Потом священник дал ей другое кольцо, чтобы она надела на палец уже мужа. Очень красивое, усыпанное бриллиантами и рубинами, оно больше подошло бы невесте, но у Амрэля были свои соображения на этот счет. Кольцо Дэйры словно говорило: ты здесь никто и всегда будешь никем.

 – Можете поцеловать жену, – испуганно пролепетал священник и, захлопнув книгу, где князь и Дэйра поставили свои подписи, засеменил к выходу. За ними потянулись другие священники, охрана и Нильс, который за всю короткую церемонию не поднял головы, словно на носках его сапог происходило что-то очень интересное.

По мнению Дэйры, интереснее того, что творилось сейчас в храме Ганзуры, Нильс точно бы нигде не увидел. А еще ей очень хотелось, чтобы он остался и посмотрел, как ее будет целовать Амрэль. Но ненавистный и по-прежнему очень важный для нее человек покинул их несостоявшееся ложе любви так быстро, словно Дьявол наступал ему на пятки.

Дэйра вздохнула и подняла лицо, так как ей не хотелось, чтобы князь потянул ее за волосы вниз – а в том, что Лорн будет исключительно груб, она не сомневалась.

Но Амрэль грубым не был. Будто вся его злость испарилась на стадии «уговаривания», а вернее, шантажа Дэйры. Он осторожно обнял ее за талию и слегка приподнял, заставив встать на цыпочки. Какое-то время его губы просто находились рядом, едва касаясь и заставляя ее нервничать. Дэйра не выдержала и, приоткрыв рот, сама потянулась к князю, забыв и о том, что брака с этим человеком не хотела, и о том, что совершенно не умела целоваться. Как оказалось, последнее Амрэля не волновало. Он был хорошим, терпеливым стратегом. Дождавшись ее первого шага, князь завладел ситуацией, целуя горячо, страстно и очень нежно.

Так должен был целовать меня Нильс, горько подумала Дэйра, невольно отвечая на поцелуй Амрэля. Ганзура не позволила ей познать человеческой любви, но кое-что все же подарила.

Когда я стану той, кем стану, то, непременно, запомню все, что сейчас чувствую. Пусть это поможет мне сохранить немного себя.

Когда Амрэль отпустил ее, оба какое-то время тяжело дышали, глядя друг другу в глаза и силясь понять, на кого смотрят – на врага или друга.

Наконец, князь определился, и Дэйра обрадовалась границе, которую он провел между ними:

 – Княгиня, – кивнул он ей почтительно, отступая на шаг и снова переходя на «вы», – сейчас вас проводят в ваши покои, где вы переоденетесь. После чего последуете на причал, где сможете попрощаться с братом. Его судно отплывает через час. Вы останетесь под замком до тех пор, пока не убедите меня в вашей лояльности роду Лорнов. Полагаю, от того, как мы проведем первую брачную ночь, зависит, насколько быстро я стану вам доверять. Позвольте откланяться.

Князь ушел, а его место заняли четверо охранников, по лицам которых было видно, что они получили достаточно указаний, чтобы с ней не церемониться.

Значит, все-таки враги. Так даже лучше, потому что проще. Ей хватало сложных отношений с другим человеком.

Уходя, Дэйра оглянулась на храм, позволив взгляду уцепиться за первую попавшуюся деталь. Ею стало лазурное озеро. Возможно, поиски надо начать именно с него. Итак, как только она простится с Томасом, то вернется сюда, а не на брачное ложе Амрэля Лорна. Все-таки она была дочерью Фредерика Зорта, которая не привыкла полагаться на магию. Если встанете на моем пути, подумала она, глядя в спины телохранителям, то умрете. Так со всеми случается. А если ты встанешь на моем пути, Нильс, я сделаю так, что смерть станет твоей заветной мечтой.

Глава 9. Кое-что о Нильсе

Оказалось, что корабль отплывал из Майбрака до рассвета. Дэйра не помнила, как снова очутилась в покоях князя, как десятки служанок ее причесывали, красили и одевали, и как в карете с решетками на окнах ее доставили в южный порт. Очнулась, когда свежий ветер бросил в лицо охапку морских запахов, среди которых хозяйничал густой аромат водорослей и просмоленной древесины. Солнце еще не встало, но небо на горизонте посерело, потеряв свой индиговый оттенок. Побледневшая луна и немногие, еще не растаявшие звезды скрылись за тучами, подступающими с севера. Аромат снега был едва уловим, но к вечеру обещали непогоду.

 Южный не был торговым портом, и судя по богатым шхунам, пришвартованным у единственного причала, его услугами пользовались исключительно пассажиры, причем из вабаров. Карета с Дэйрой выехала прямо на причал – Лорнам везде делалось исключение. Она еще не успела привыкнуть к мысли, что и сама теперь носила эту фамилию.

Светлый князь серьезно отнесся к охране жены. Человек десять стражников выстроились у береговой линии, еще столько же толпилось у кареты, не спуская глаз с девушки в красном платье, белом полушубке и такого же цвета волосами, которые сразу разметал ветер. За Дэйрой из кареты выбрались три горничных и личный телохранитель – огромный человек с коричневой кожей и непонятной национальности, который, кажется, не говорил ни на одном языке, зато одним своим видом производил устрашающее впечатление. Дэйра не запомнила имена слуг, уверенная, что их знакомство закончится в этот же день.

Томас в шляпе, теплой куртке и своих любимых сапогах, которых она часто видела на нем в Эйдерледже, стоял у причала и глядел на парусник, стоявший на рейде. Его ждала шлюпка, в которой сидела пара угрюмых матросов. Очевидно, отплытие корабля задерживалось исключительно из-за ее брата.

Увидев сестру, он бросился навстречу, и Дэйра, обещавшая себе не лить слезы, не смогла сдержать эмоции. Уткнувшись в его плечо, она замерла, только сейчас осознав, что с уходом Томаса, ее одиночество приобретет поистине катастрофические масштабы.

 – Черт, не могу выдавить ни слезинки, – озадаченно пробормотал Томас ей на ухо и нарочито громко шмыгнул носом. Она изумленно подняла голову, но он тут же положил ладонь ей на макушку, вернув ее лицо в прежнее положение.

 – Нет-нет, ты все делаешь правильно, – прошептал брат, покачивая ее в объятиях. – Пусть хоть один из нас плачет.