Карен Монинг - Лихорадка теней

— Куда теперь? — спросила я.

Он смотрел прямо перед собой. «Гремучая змея» в его груди снова затрясла своей погремушкой.

Мы остановились на 939 Ревемаль Стрит, перед уничтоженным входом в «Честер», клуб, который когда-то был самым модным заведением Дублина для пресыщенных богачей и скучающих красавиц, пока не был разрушен на Хэллоуин. Я недоверчиво уставилась на Бэрронса.

Он припарковался и заглушил мотор.

— Я не пойду в «Честер». Они хотят меня убить.

— И они попытаются тебя убить, если почувствуют запах страха. — Он открыл дверцу и вышел.

— То есть?

— На твоем месте я бы постарался пахнуть чем-нибудь другим.

— А мне обязательно туда идти? — проворчала я, — Ты что, не можешь сам навестить своих дружков?

— Так, ты хочешь увидеть своих родителей или нет?

Я выскочила, хлопнув дверью, и бросилась за ним, оббегая обломки. Я не понимала, почему Бэрронс это предлагал — уж точно, не для того, чтобы сделать мне приятное, — но я не собиралась упускать такую возможность. Моя жизнь была слишком непредсказуема, чтобы терять выпавший шанс провести время с дорогими мне людьми.

Словно прочитав мои мысли, он бросил через плечо:

— Я сказал увидеть их. А не увидеться с ними.

Сама мысль о том, что моих родителей удерживают в самом сердце притона, кишащего Темными, была мне ненавистна. Но приходилось признать, что оставаться под землей, в окружении людей Бэрронса, было, вероятно, безопаснее всего для них. Они не могли вернуться в Эшфорд — Темные Принцы знали, где мы живем.

К другим возможным вариантам можно было бы отнести аббатство, книжный магазин и В’лейна. Однако в аббатстве до сих пор встречаются тени, Синсар Дабх недавно нанесла туда свой смертельный визит, а Ровене я не доверила бы и нож для масла. Что касается магазина, то, конечно, я не хотела, что бы родители постоянно околачивались рядом и увидели, кем я стала. В’лейн же со своим весьма расплывчатым пониманием человеческой природы вообще решит отправить их на какой-нибудь пляж, создаст иллюзию Алины, с чем папа, конечно, справится. А вот маму все это, определенно, сведет с ума, и мы уже больше не сможем вернуть ее обратно.

Уж лучше «Честер».

Когда-то этот трехэтажный клуб с мраморными колоннами, обрамлявшими изысканно украшенный вход в здание, был самым популярным местом в городе, и попасть туда можно было только по приглашениям. Но роскошные, во французском стиле, газовые фонари были вырваны с корнем — их использовали, чтобы разбить фасад здания. Бар искусной ручной работы и элегантные витражные окна были разбиты упавшими потолочными опорами. Остатки клубной вывески свисали над входом, куски бетона загораживали дверь, и все здание было густо разрисовано граффити.

Новый вход располагался позади здания, за неприметной помятой железной дверью в его основании. Она выглядела как забытый вход в подвал, и, не зная о клубе, невозможно было догадаться, что за ней. Танцполы находились так глубоко под землей, а звукоизоляция была настолько хороша, что, не обладая суперслухом Дэни, невозможно догадаться о проходящей внизу вечеринке.

— Я не могу принадлежать к касте Темных, — сказала я, когда он открыл дверь, — Я могу прикасаться к Копью Светлых.

— Одни говорят, что Король Темных создал ши-видящих при помощи своей несовершенной Песни. Другие — что он занимался сексом с человеческими женщинами, чтобы основать родословные. Может быть, ваша кровь достаточно разбавлена, чтобы не создавать такой проблемы.

В этом весь Бэрронс. Он расскажет все, что я не хочу знать, и никогда то, что хочу.

Спустившись по одной лестнице, мы толкнули дверь, затем спустились по другой и оказались у подлинного входа в клуб — в фойе в стиле индастриал с высокими двойными дверями.

С тех пор, как я была здесь последний раз, кто-то нанял декоратора и заменил высокие деревянные двери на новые — глянцево-черные — высшая степень урбанистического шика. Они были так отполированы, что я видела там отражение следующей за нами пары. Она, как и я, была одета в длинную узкую юбку, сапоги на высоком каблуке и отороченное мехом пальто. Он стоял рядом, заслоняя ее, словно живой щит.

Я резко обернулась — за нами никого не было. Я не узнала саму себя. И дело было не в том, что я снова блондинка — черные двери отражали только форму и движение, а не цвет — а в том, что я не была на себя похожа. Я держала себя иначе. Исчезли последние следы детской мягкости, которую я привезла с собой в Дублин в августе прошлого года. Интересно, что бы мама с папой подумали обо мне. Надеюсь, что они смогли бы разглядеть меня прежнюю под всеми этими изменениями. Я была взволнована перед встречей с ними.

Бэрронс толкнул дверь.

— Не отходи от меня.

Клуб поражал, подобно взрыву раскрывшейся чувственности: в прохладе блестящего металла и стекла своим черно-белым интерьером он представлял собой вершину индустриальной культуры, облаченной в великолепие Манхэттена. Декор обещал несдерживаемый эротизм, удовольствие ради удовольствия, секс, за который стоит умереть. Грандиозный интерьер был устроен в виде террасы с танцполами, каждый из которых обслуживался своим собственным баром с дюжиной различных подуровней. Все мини-клубы в «Честере» имели свою тематику: одни элегантные с отполированными полами, другие массивные, в стиле городского упадка, разрисованные татуировками. Бармены и официанты отражали тематику своих мини-клубов — некоторые в смокингах с обнаженной грудью, другие в цепях и коже. На одной террасе очень молодые официанты были одеты в школьную форму. На другой… — я резко отвернулась, не глядя и не думая о том, что увидела. Надеюсь, Бэрронс держал моих родителей подальше от всего этого разврата.

И хотя я мысленно настроилась, что увижу, как люди и Темные тусуются вместе, флиртуют и разбиваются на пары, но все же была к этому готова. Для меня, как ши-видящей, «Честер» — проклятое место.

Люди и фэйри не предназначены друг для друга. Фэйри — бессмертные хищники, которые не считаются с человеческой жизнью. И те, кому хватает глупости хоть на мгновение поверить, что их ничтожные жизни значат для фэйри хоть что-то… впрочем, Риодан говорит, что эти люди заслуживают смерти. И когда я вижу их в таком месте, как «Честер», я вынуждена согласиться. Нельзя спасти людей от самих себя. Можно только попытаться привести их в чувство.

Шум от такого количества Темных, толпившихся в одном месте, был оглушительным. Морщась, я отключила свою силу ши-видящей.

Музыка лилась с одного уровня на следующий, одна мелодия накладывалась на другую. Синатра состязался с Мэнсоном; Zombie «показывали средний палец» Паваротти. Обстановка клуба словно сообщала: если вы это хотите — у нас это есть, если нет — мы создадим это для вас.