Ведьмины косы (СИ) - Натали Лавру

заключался в вырезании на живой коже защитной руны. При попадании в организм тьмы руна выжжет чужеродную энергию.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то проводил такой ритуал, — сказал Ричард. — В книге написано, что он болезненный и энергоёмкий.

— Следовало ожидать, что не всё так просто, — вздохнула ведьма.

— Хочешь, я первым поставлю тебе руну?

— Нож есть?

— Да. У меня в голенище сапога всегда припрятан кинжал. Я буду аккуратным. Обещаю.

Она кивнула.

— Руна ставится на левую лопатку. Пожалуйста, оголи спину.

Даже раздеваться перед Ричардом было легко. Не было той неловкости, какую Арета вечно испытывала, когда жила в доме Дина. Даже странно…

По обнажённой лопатке прошёл электрический импульс, но не болезненный, а приятный. Прежде чем начать ритуал, Ричард поцеловал белую ведьмину кожу.

А затем Арета ощутила два коротких, ювелирно точных росчерка лезвия и лёгкое жжение от вытекающей крови.

Настоящая, пробирающая до костей боль пришла с первыми звуками заклинания. Чтобы не заорать, Арета закусила кулак и невольно подалась вперёд, не в силах стоять прямо. Из глаз брызнули слёзы, будто только и ждали, чтобы обильным потоком вырваться наружу. Ноги ослабли и заходили ходуном от дрожи.

Ричард чеканил слова громко, чётко, держа при этом ведьму за плечи и не давая ей упасть на пол.

Рану не просто жгло — она горела, пуская щупальца жара вглубь тела, в сердце.

Невыносимо. Сколько ещё она вытерпит? Пульс вот-вот оборвётся. Перед глазами уже черно…

— Дыши! Анна! — сильные руки трясли её, отчего голова безвольно моталась. — Давай же… Вдох!

Она, как могла, глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Умница. Всё хорошо. Всё кончилось.

Лопатка горела. Боль была уже не такая умопомрачительная, но всё ещё заставляющая гнуться к полу.

— Больно… — всё тело разбивала дрожь, дыхание сбилось. Состояние чем-то напоминало послеродовой отходняк.

Арете не раз доводилось принимать роды у деревенских крестьянок, и сейчас она сама себе напоминала роженицу. Интересно, появление ребёнка — это так же больно, как выжженная на лопатке руна?

Хорошо, что библиотечная прохлада хоть немного остужает жар, не позволяя вновь накатывающей темноте поглотить сознание.

— Прости. Я не знал, что это настолько тяжело, — Ричард осторожно, чтобы не задеть клеймо, натянул на плечи ведьмы рубашку, затем прижал девушку к себе, развернув к себе лицом. — Не таким я себе представлял период ухаживаний…

— Мы же договаривались, что, пока весь этот кошмар не кончился, ничего личного, — способность говорить вернулась к Арете.

— Ничего не могу с собой поделать, — он зарылся носом ей в волосы и глубоко вдохнул. — Меня невыносимо тянет к тебе. Прошу, не заставляй меня быть холодным наедине.

От горячих ладоней Ричарда шёл жар, но не обжигающий, как руна, а обволакивающе-согревающий, нежный, вызывающий доверие.

Сопротивляться мужской ласке не было ни сил, ни желания. Арета прикрыла глаза и прижалась щекой к его груди. Боль потихоньку отступала, от облегчения губы расплылись в улыбке.

— Лучше?

— Угу, — закивала она, не отнимая щеки от его груди. — Спасибо.

— Наконец-то ты перестала сторониться меня, — Арета не видела лица Ричарда, но по тембру его голоса поняла, что он тоже улыбается. — Я безумно рад, что ты сейчас со мной.

— Не хотелось бы тебя огорчать, но…

— Но? — он заметно напрягся, что даже грудная клетка перестала вздыматься.

— Впереди моя очередь выжигать руну на твоей лопатке.

— Думаешь, испугаюсь?

Ведьма пожала плечами и жжение на левой лопатке тут же усилилось. Она поморщилась.

— Можем подождать, пока боль утихнет.

— Нет! — она решительно мотнула головой. — Я в норме. К тому же времени у нас в обрез.

И, предварительно проговорив про себя текст заклинания, чтобы не перепутать слова, Арета велела Ричарду снять рубашку.

— Я хочу, чтобы ты сделала это сама, — произнёс он с какой-то чересчур интимной интонацией.

Маленькие белые пуговицы целомудренно выскальзывали из пальцев, поддаваясь не с первого раза. Словно впереди не болезненный ритуал, а брачная ночь.

Но нет. Как только рубашка соскользнула вниз, Ричард повернулся спиной.

Всё правильно: сейчас не время для любовных игр.

— Лучше ляг на стол. Так мне будет легче удержать тебя, — сказала Арета.

Как только в её руке оказался кинжал, волнение испарилось. Два росчерка, словно пером, и вот на коже Ричарда расцвела кровавая руна.

Держа книгу, раскрытую на нужной странице, Арета начала читать заклинание. Быстро, но чётко проговаривая каждый звук. Нельзя медлить и делать неуместные паузы. Каждое мгновение на вес золота.

Ричард сжал зубы и до побелевших костяшек вцепился в столешницу. Лишь под конец ритуала натужно запыхтел и задёргался, но удержал себя в сознании.

Арета смотрела на крепкую натренированную спину Ричарда и вдруг осознала, что любуется её рельефом. Беззастенчиво, по-женски.

Она склонилась к выжженной клеймом руне и подула на неё, осторожно, чтобы не причинить новую боль. Затем она сама не заметила, как её губы легонько коснулись места рядом с краснеющим ожогом.

Ричард дёрнулся и простонал:

— Ещё… Пожалуйста, ещё.

Глава 36

Грохот за потайной дверью заставил вздрогнуть обоих.

Маленькое безумство Ареты в любом случае не привело бы ни к чему серьёзному, но всё равно выныривать из минутки нежности не хотелось.

— Что это было? Нас нашли? — спросила она.

— Не должны… Разве что ритуал вызвал мощный всплеск энергии, и нас засекли. В любом случае мы под защитой, и они не смогут сюда прорваться, — Ричард попытался подняться на руках и сесть, но конечности дрожали, отказываясь слушаться.

«Бум!» — раздалось громче.

— У них нет шансов, — сказал он, успокаивая то ли ведьму, то ли себя.

На какое-то время звуки за дверью стихли, а Ричард, опьянённый болью, собрал остатки сил в кулак и надел рубашку. Правда, ни одну пуговицу так и не застегнул. Попробовал, но руки тряслись так, что сразу стало ясно: это безнадёжное дело.

— Нам ещё Каина возвращать. Сначала извлечь из него яд, потом вычислить кукловода и освободить остальных марионеток, — перечислила Арета и вздохнула, посмотрев на свои обожжённые дрожащие ладони, и тут она заметила, что свою рубашку так и не застегнула. — Ох…

Застегнуть удалось лишь одну пуговицу, чтобы грудь без лифа не выпрыгивала бесстыже наружу.

И Ричард всё это видел?

Сейчас он был в таком состоянии, что, будь Арета абсолютно голая, то и не заметил бы. Хотя… Нет, застёгнутую пуговицу он проводил подозрительно заинтересованным взглядом.

— Ты тоже обжёг руки, пока ставил мне клеймо?

— Немного, — ответил и поднёс к лицу влажные покрасневшие ладони с отпечатавшимися на них до синевы гранями стола. — Ерунда. Пройдёт…

«Бабах-бах-бах!» — от дикого грохота задрожали стены, а с потолка посыпалась