Мэри Дэвидсон - Бессмертная и незамужняя

– Прошу прощения, – машинально произнесла я и уже и следующее мгновение узнала ее, что было даже удивительно. Потому что прежде эту девицу видела только в обнаженном виде – разгоряченную и весело резвящуюся на сексодроме вместе с Синклером.

– Э-э-э… – протянула я, не зная, стоит ли показывать, что узнала ее. – Привет… – Дело в том, что я бы в схожей ситуации не захотела быть опознанной. Впрочем, мне, возможно, свойственно некоторое ханжество, когда речь заходит о налогах, групповом сексе, убийствах и тому подобном.

Незнакомка смерила меня оценивающим взглядом. В отличие от мужчин по женщине всегда видно, когда она так делает. Женщина сразу же отмечает, какая у тебя прическа, макияж, одежда, обувь. Если ты с голыми ногами, она смотрит, нет ли у тебя так называемой аллигаторовой кожи, пользуешься ли ты увлажняющими кремами. В общем, женщина стремится определить, в какой степени ты можешь быть для нее соперницей.

Мужчины же сначала оценивают твою грудь, затем – лицо. Порою их взгляды сильно раздражают, но они все-таки поступают более честно.

– Ха… – выдохнула незнакомка с явной неприязнью.

Да-да, она издала именно этот звук, а потом еще и фыркнула. Ну просто замечательно!.. Мы ведь даже не успели познакомиться! Обычно если кто-то и выказывает ко мне пренебрежение, то не ранее, чем после двух-трех бесед.

Эту женщину вполне можно было назвать не просто миловидной, а красивой. Высокие скулы, широкий лоб, прямой крепкий нос, глубоко посаженные черные глаза. Такие черные, что я даже не смогла разглядеть радужных оболочек. Так же, как и у Синклера. Но если в его случае эффект был пугающим – так и казалось, что вот-вот провалишься в эти бездонные колодцы, – то глаза незнакомки были просто странными и таинственными, как у Киану Ривза. Она превосходила меня в росте дюйма на три, то есть была одной из самых высоких женщин, которых я когда-либо встречала. Из одежды на ней был лишь красный банный халат и больше ничего… И еще ей не мешало бы позаботиться о педикюре.

– Послушайте, вы не подскажете, где находится кухня? – поинтересовалась я, когда незнакомка закончила и обмер моей персоны, и свою более чем краткую речь. – Я просто с ног сбилась, разыскивая ее в этом доме.

Девица раздула ноздри, и поскольку нос она имела, как говорится, «героический», впечатление было просто потрясающим. Я даже едва не попятилась. Затем она заговорила, и ее голос оказался довольно низким и гортанным:

– Должно быть, по моему виду ты решила, что я обязана знать, где здесь находится кухня?

– Я подумала…

– Ты подумала, что раз я черная и одета в халат, то непременно вхожу в команду здешней прислуги? Ты ошиблась. К твоему сведению, я не смогу отличить сковороду от собственной задницы.

– Вот как?.. Прискорбно слышать.

– Я не прислуга, а дама… наиболее приближенная к хозяину. И ты прекрасно об этом знаешь. Мне известно, что ты подсматривала за нами, причем с немалым интересом.

Я была несколько ошеломлена. Даже не припоминаю, чтобы когда-либо прежде меня обвиняли в расовой предубежденности. Ведь всем, кто со мной знаком, известно, что моя лучшая подруга – Джессика. И все, кто ее знает, убеждаются, что она гораздо сообразительнее, утонченнее и милее, чем я. А также значительно богаче, тут уж не может быть никакого сравнения. Вообще многие черные («Никогда не называй нас афроамериканцами, – втолковывала мне Джессика. – Тем более что мои прадеды и прабабки родом не откуда-нибудь, а с Ямайки!») куда умнее и успешнее белых. В этом я ничуть не сомневалась, потому что таковой являлась представительница черной расы, которую я хорошо знала…

«Отхлестав» меня таким образом, милая дамочка вознамерилась было уйти, однако тут же остановилась, как только я начала свою речь.

– Во-первых, – сказала я, скрывая за непринужденной интонацией клокотавший во мне гнев, – у меня создалось впечатление, что ты не гостья, а обитательница этого дома, и потому вполне можешь знать, где находится кухня. Ну если только банные халаты не были вдруг объявлены новомодными вечерними нарядами… В чем я очень сомневаюсь, поскольку в последнем номере «Вога» об этом не упоминалось.

Девица уже открыла рот, но я не дала ей возможности ответить:

– А во-вторых, это была не моя идея – наблюдать, как вы исследуете друг у друга различные интимные места. Мне совершенно наплевать, чем вы там занимаетесь с Синклером, но хочу заметить, что хвастаться этим просто нелепо. Можно подумать, большое достижение, что он «имеет» тебя и мнет твои телеса. Уверена, у него к тебе чисто прикладное отношение, – с сарказмом добавила я. – Твоя ценность лишь в том, что у тебя есть сиськи, задница и все прочее.

– Не смей говорить со мной в таком тоне! – процедила девица.

– Сначала сама научись разговаривать! – парировала я. – Тебе задали вполне безобидный вопрос, и незачем было лезть в бутылку. Если бы ты провела хотя бы один день, не раздвигая ноги, у тебя, возможно, нашлось бы время, чтобы усвоить хорошие манеры.

Ее рука пошла вверх – она вознамерилась меня ударить! Причем, как я заметила с некоторой тревогой, не открытой ладонью, а крепко сжатым кулаком. Я, конечно же, мертвая, а девица – живая, и двигалась она в моем восприятии, словно находясь под водой, однако смотреть на этот замах все равно было неприятно.

– Даже не пытайся! – воскликнула я и отмахнулась от ее руки, точно от докучливой мухи. От подобного блока защиты девицу отнесло назад не менее чем на метр. Так-то вот… – Если не желаешь нарваться на грубость, никогда не начинай первой. И учти следующее… Если ты еще хоть раз обвинишь меня в расизме, я отшлепаю тебя по твоей жирной заднице… Если кто-то когда-то плохо с тобой обошелся, то с тем человеком и надо было разбираться.

Я прошла мимо обескураженной нахалки и двинулась дальше по коридору. Вообще-то я бы не отказалась поучаствовать в хорошей потасовке, но только при наличии достойного противника. Потому что этой милашке сильно бы не поздоровилось, влепи я ей даже легкую затрещину.

Однако, черт побери, я по-прежнему не знала, в какой стороне расположена кухня!.. А моя жажда между тем становилась все сильнее.

Завернув за угол, я услышала размеренные хлопки ладоней – в дверях одной из комнат стояла очередная наложница из гарема Синклера. Слава Богу, она была одета!

– Это просто великолепно, – с идеальным британским акцентом произнесла женщина. Должна признать, мне всегда нравилось, как говорят англичане. – Митси уже давно пора поставить на место.

– Так, значит, эту амазонку зовут Митси?

Улыбнувшись, женщина кивнула.

Выглядела она прямо-таки как куколка: короткие светлые волосы, делавшие ее похожей на милого эльфа, небесно-голубые глаза, полудетский подбородок с маленькой ямочкой. На ней были розовая футболка, которая как нельзя лучше гармонировала с цветом лица, и белые просторные штаны. Ноготки на ее ногах, покрытые розовато-перламутровым лаком, напоминали миниатюрные жемчужные раковины.