Антонио Хименес - Алхимия единорога

Джейн долго рассказывала мне про евреев — про их трагедии, их драмы, их коммерческие таланты. Она все говорила и говорила, не повышая голоса, поражая меня точностью своих познаний. Это была необыкновенная женщина, порой олицетворявшая саму мудрость. Когда она раскрывала свою копилку исторических знаний, оставалось лишь изумляться — когда такая молоденькая девушка успела столькому научиться? Именно эта сверхэрудиция порой ставила меня в тупик, порождая смесь страха и недоверия. Я долгое время наивно полагал, что, вступив с женщиной в любовную связь и успев провести с ней немало времени в постели, ты уже ее понимаешь. На самом же деле порой все выходит по-другому. Начинает казаться, что ты спишь с незнакомкой, и становится ясно, что физическая близость — тончайшая недолговечная пленка — не позволяет проникнуть во внутренний мир.

Единственный путь в глубины души пролегает через разговоры, через искренность и умение истолковывать слова и поведение другого. А для этого с человеком нужно довольно долго общаться. Легко ли разобраться в человеческой психологии? Понятия о четырех основных темпераментах недостаточно, чтобы добраться до глубин, куда мы все стремимся проникнуть. Нам хотелось бы узнать тайную суть помыслов другого, но это удается лишь с экстравертами. Да и экстраверты то и дело преподносят сюрпризы.

— Как ты относишься к верности? — спросил я.

— Хочешь знать, буду ли я верна тебе, когда мы расстанемся? — отозвалась Джейн.

— Понимаешь, вот что меня беспокоит: сегодня у меня есть девушка, а завтра она уже с другим.

— Видимо, это зависит от взаимных обещаний. Мы что-нибудь друг другу обещали? К твоему сведению — ничего. Так о чем волноваться?

От этих слов мне стало холодно, точно Джейн окатила меня ведром ледяной воды. Она говорила со мной безразлично, как с незнакомцем, и мне сделалось грустно. Я вспомнил все, связывавшее меня с этой женщиной, и понял — между нами нет ничего, кроме секса. В памяти осталась лишь череда неописуемых наслаждений.

Я смотрел на лицо Джейн, на ее юную шейку, и у меня кружилась голова. При взгляде на вырез ее футболки, на тугие груди с крепкими сосками, натянувшими ткань, становилось трудно дышать, и при виде ее ног сразу перехватывало горло. Но едва я начинал думать о привязанности, о духовном контакте, как меня ожидала полная пустота. Ровным счетом ничего. Мои чувства к Джейн держались только на отличных сексуальных отношениях, инициатива в которых принадлежала ей. Я даже не был потрясающим любовником (хотя, возможно, я к себе слишком суров и несправедлив) — потрясающей была она. Поэтому я и не понимал, чем привлекаю Джейн. Если вообще привлекаю. Мы не говорили о чувствах всерьез, не пробуждали друг в друге нежности, которая развивается постепенно, не вспоминали о прошлых горестях, о семейных секретах, о первой любви, о потаенных переживаниях. Ничем подобным мы с Джейн не делились, а ведь именно такие семена могут дать всходы, пускающие корни любовного союза.

У нас ничего похожего не было. Только секс. Только взаимная выгода, зарождающаяся дружба и много секса. Мы не флиртовали, мы миновали все стадии любовного ухаживания, которое традиционно развивается in crescendo.[69] Нет, с самого начала был только яростный ураган страстей; неприкрытое наслаждение, присущее животным, но с разумностью человеческих существ, которые благодаря своей культуре и утонченности научились растягивать удовольствие и выжимать из него все соки.

— Ты любишь меня, Джейн?

— Рамон, сейчас не время… Ну конечно!

И на глазах нашего пожилого соседа Джейн наградила меня долгим и пылким поцелуем, словно скрепляя печатью все мои сомнения.

Я всегда усложнял себе жизнь тем, что влюблялся. Подруги говорили, что я похож на девушку, что им здорово повезло бы, полюби они такого нежного парня, как я, — ведь им можно вертеть, как вздумается. И вдруг я вспомнил, кто я, к чему стремлюсь, где нахожусь, — и почувствовал себя дураком.

Все на свете умирают в возрасте семидесяти — девяноста лет, если катастрофа или болезнь не прервет жизнь еще раньше. Я же плыл против течения существующей реальности, пытаясь прожить гораздо дольше. Просто мне не хотелось посмотреть в глаза правде о себе самом, о своей жизни.

А стоит ли идти на риск и прилагать усилия ради такой цели? Я сражаюсь с неизбежностью и, вместо того чтобы наслаждаться каждым днем, мучаю себя экзистенциальными вопросами.

Мне часто приходило в голову, что Виолета и Джейн водят меня за нос, используют для достижения каких-то своих темных, не слишком благородных целей. Только непонятно, зачем тратить на меня столько сил? Я уже видел многое, подтверждавшее их таинственные рассказы, лишь потому и верил в реальность ситуации, в которой очутился.

Жив ли Николас Фламель? Кем ему приходятся Джейн и Виолета? Соответствует ли возраст моих подруг их внешности, или они омолаживаются с помощью эликсира? Эти вопросы требовали предельно ясных ответов, поэтому я предпочел бы вообще ими не задаваться.

У меня разболелась голова.

Джейн молчала, уткнувшись в какой-то журнал. Стюардесса приступила к обязательной лекции про спасение в случае катастрофы, а я тем временем пытался разграничить вымысел и действительность.

По другую сторону прохода, на ряд впереди нас, сидела симпатичная девушка, которая то и дело оборачивалась и пристально глядела на меня чистыми ярко-голубыми глазами. У нее были африканские косички и полные, как у мулатки, губы, хотя кожа была белой. Стоило мне на нее посмотреть, как девушка улыбалась. Так мы развлекались больше пятнадцати минут; самолет уже успел набрать высоту. И вдруг Джейн пихнула меня локтем:

— Хочешь, познакомлю тебя с той девчонкой?

— С какой девчонкой? Ты о ком?

Я изо всех сил прикидывался непонимающим, но было уже поздно.

Джейн поднялась, подошла к нашей соседке и что-то зашептала ей на ухо. Та с улыбкой согласилась поменяться с Джейн местами, и я неожиданно оказался бок о бок с прекрасной незнакомкой.

Я онемел, не осмеливаясь раскрыть рта, чтобы другие пассажиры меня не услышали. Молчание длилось довольно долго. Наконец девушка спросила меня о погоде, но я лишь что-то буркнул в ответ. Из-за выходки Джейн я так замкнулся в себе, что начисто потерял интерес к красавице с манящим взором. Джейн меня разозлила. Прикрыв глаза, я, вероятно, заснул, потому что полчаса спустя, когда я искоса взглянул на свою соседку, оказалось, что рядом со мной снова сидит Джейн. Я подумал, что вся история с девушкой мне приснилась, но это было не так: когда наши взгляды снова встретились, та презрительно посмотрела на меня и отвела глаза. Тогда я убедился, что мне ничего не привиделось.