Благодать и величие (ЛП) - Арментроут Дженнифер

Когда наши тела и дыхание, наконец, успокоились, мы снова лежали на боку. На этот раз между нами не было никакого пространства. Усталость преследовала меня сейчас, и я представляла, как это происходит с Зейном. Как раз перед тем, как сон овладел мной, я почувствовала мягкую тяжесть одного из его крыльев, опускающихся на меня, погружая меня в блаженный сон без сновидений.

Отдалённый глухой звук, который, казалось, становился всё громче и ближе, но я проснулась не от этого. Это была потеря всего чудесного тепла тела Зейна.

Я пошевелилась, открыла глаза и увидела, что Зейн направляется к двери. Он уже надел пару спортивных штанов и как раз натягивал рубашку. Крылья были скрыты, и отметины на его спине были для меня всего лишь размытым пятном.

— Что это такое? — спросила я, когда стук продолжился.

Зейн оглянулся через плечо.

— Кто-то стоит у двери.

— Выглядит так, словно нас собирается напасть группа по борьбе с наркотиками или что-то в этом роде, — пробормотала я, убирая волосы с лица.

Он усмехнулся.

— Откуда ты знаешь, как это выглядит?

— Телевизор.

Мне показалось, что он покачал головой.

— Возвращайся спать. Я сейчас вернусь. Сегодня мы ничего не делаем, кроме как спим.

— Ведьмы, — напомнила я ему, перекатываясь на спину. — Мы должны пойти к Старухе и отдать ей одно из твоих перьев.

— Позже, — ответил он и, прежде чем я успела ответить, выскользнул из спальни.

Стук стал громче, а затем затих, когда он закрыл за собой дверь.

Интересно, как мы должны были получить перо? Вырвать его из его… крыльев? Это прозвучало болезненно.

Мой взгляд скользнул к окну от пола до потолка. По яркому солнечному свету, просачивающемуся сквозь жалюзи, я могла сказать, что сейчас, по крайней мере, позднее утро или полдень.

Хотя сон весь день звучало чудесно, мне нужно было встать. Нужно было многое сделать, начиная со Старухи и заканчивая Гавриилом.

Зевая, я потянулась, и мои щёки вспыхнули в ответ на тупую боль в некоторых местах. Прошлая ночь была прекрасной и совершенной и…

Крик из гостиной вырвал меня из приятной сонной дымки. Я резко выпрямилась и изогнулась в талии, затуманенные глаза искали мои кинжалы, в то время как моя благодать пульсировала в моей груди.

— О, боже! — раздался пронзительный женский крик.

Узнав звук голоса Даники, моё сердце замедлилось. Дерьмо. Мы забыли позвонить и сообщить им более подробную информацию. Всплыло чувство вины. Они были очень большой семьёй Зейна, и мы должны были найти время. Мы просто были так поглощены друг другом и радостью воссоединения, что не думали ни о ком другом.

Ну, это было не совсем так. Мы вкратце обсудили Гавриила и Люцифера.

Переместившись к краю кровати, я случайно взглянула вниз. Простыня соскользнула, обнажив мою грудь. Я замерла на краю кровати, упершись ногами в прохладную древесину.

— Что за чертовщина? — прошептала я.

Метка, которую я видела на груди, когда принимала душ, потемнела до пыльно-розового цвета. Я осторожно коснулась прямой линии в ложбинке между грудью, чуть выше живота. Она была слегка приподнята, как рубец. На концах линии, где она выглядела как пятно прошлой ночью, теперь был чёткий, затенённый круг на одном конце и ещё один на другом конце, который не был заполнен.

Я понятия не имела, что могло вызвать это, но кожа не болела. Должно быть, это какая-то царапина.

Из гостиной донёсся взрыв смеха, привлекший моё внимание. Забыв на время странную метку, я вскочила с кровати, прежде чем кто-то открыл бы дверь. Хотя я сомневалась, что Зейн позволит это. Схватив ещё одну длинную тёмную тунику, чистые леггинсы и нижнее белье, я поспешила в ванную. Я не стала утруждать себя душем, просто почистила зубы, терла лицо, пока оно не порозовело, и, быстро причесавшись, собрала волосы в пучок, который, несомненно, распустится в течение часа.

Босая, я открыла дверь спальни и вышла в коридор. Яркий солнечный свет заливал гостиную, и хотя моим глазам потребовалась минута, чтобы привыкнуть, я увидела, что Даника была там, её длинные тёмные волосы блестели на солнце, и… кто, как я догадалась, был Дез, судя по рыжеватому блеску волос, стоящий рядом с Зейном. Я хотела бы видеть выражение его лица, потому что он упёрся кулаком в остров, как будто ему нужно было собраться с силами.

Николай тоже был там, одна рука на плече Зейна, а другая на его челюсти. Он говорил слишком тихо, чтобы я могла расслышать, но вид их, стоящих там, поразил меня в самое сердце. Они были больше, чем друзьями. В каком-то смысле они были братьями, и я могла сказать, что Николай, увидев его после того, как испугался, что он навсегда потерян, был мощным моментом, сгущающим воздух.

Чувствуя себя так, словно я вторглась в чужую жизнь, я бесшумно прокралась в гостиную. Я сделала около двух шагов. Как будто Зейн почувствовал меня, он отвернулся от Николая. Меня снова поразило, насколько яснее я вижу его по сравнению с другими. Конечно, его черты были похожи на то, как будто смотреть в запотевшее окно, но я видела, как его губы изогнулись в улыбке. Я видела, как его ресницы наполовину опустились, и чувствовала тяжесть его взгляда.

Должно быть, это была благодать в нём. Это было…

Размытое движение испугало меня, и я обернулась как раз в тот момент, когда Даника бросилась на меня. У меня не было возможности подготовиться. Секунду спустя я была заключена в тёплые, крепкие объятия, которые пахли розами. Даника подняла меня.

Девушка была сильной.

— Ты сделала это, — сказала она сдавленным голосом. — Ты вернула его нам. Ты сделала это.

Я не знала, что сказать. «Всегда пожалуйста» показалось мне странным способом ответить, так что всё, что я могла сделать, это обнять её в ответ, и всё… это было приятно.

— Я думаю, что ты, возможно, раздавишь её, — сказал Николай рядом.

— Я что, раздавила тебя? — спросила Даника.

— Нет, — смех пробился сквозь неожиданный комок в моём горле.

— Хорошо.

Она сжала меня крепче, а затем отпустила.

Я мельком увидела, как она вытирает щёки, прежде чем лёгкое прикосновение к моей руке заставило меня посмотреть на Николая.

Всего в нескольких дюймах от меня я могла видеть стеклянность в его голубых глазах Стража и эмоции, нарастающие в них.

— Спасибо, — сказал он хриплым голосом.

О, боже, комок в горле усилился, когда я кивнула. Он тоже обнял меня, не так крепко, как Даника, и когда он отступил, Дез был рядом. Когда он обнял меня, я почувствовала, как он дрожит.

— Я боялся, девочка.

Его голос тоже был хриплым, и мои глаза и горло горели. Тьфу. Эмоции — отстой. Мне не хотелось снова плакать.

— Когда мы не получили от тебя вестей, я подумал…

— Простите, — прошептала я. — Мы просто…

— Нет. Тебе не нужно извиняться. Я всё понял. Если бы это были мы с Жасмин, звонить кому-либо было бы последним, что мы бы делали, — сказал он с хриплым смехом, и я покраснела. — Я не знаю, чего мы ожидали, когда приехали сюда, но я не мог быть более рад видеть вас обоих.

— То же самое, — пробормотала я, съёжившись в тот момент, когда это слетело с моих губ, потому что это не имело смысла.

— Я думаю, что Трин достаточно объятий.

Внезапно появился Зейн, высвобождая меня из объятий Деза. Он притянул меня к себе и обнял.

— Мы должны были позвонить. Извините, — сказал он, и я уловила небольшой намёк на неискренность, которая была так не похожа на Зейна, и всё же заставила меня отвернуться и скрыть улыбку. — Мы были немного заняты.

— Без сомнения, — заметил Николай.

О, боже.

Теперь моё лицо пылало, когда Зейн посмотрел на меня сверху вниз.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он. — Мне кажется, я действительно заметил немного апельсинового сока и воды среди коробок и коробок с содовой.

Я отстранилась.

— Ты всё ещё помешан на этой штуке с водой?

Он провёл зубами по нижней губе, глядя на меня сверху вниз.

— Вода никогда не бывает лишней.