Трещина на льду - Дита Терми

пронзила острая боль в сердце. Я пошатнулся и полетел к земле, но в последний момент совладал с новым ощущением в теле и поднялся вверх. С ней что-то случилось и от этой мысли у меня всё холодело внутри. Моя Кэти! Я не могу тебя потерять!

Глава 23. Преступление и наказание

Джошуа

Яркая вспышка на фоне чёрного леса сразу указала мне верное направление. В считанные секунды я оказался там, сметая с пути убегающего в ужасе Леона. Я подогнул его под себя, сминая как мелкую букашку. Я не понимал ещё, что он сделал с Кэти. Меня так и подмывало спалить его до кучки пепла, но я не мог так поступить. Она бы не одобрила, перед глазами встал укоризненный взгляд и тогда я просто вырубил ледяного мага. Разберусь с ним позже.

Я увидел её. И сердце оборвалось окончательно, всё тело заполнила удручающая пустота. Обернулся и подошёл ближе. Ледяная статуя, сжимающая в руках кусок рваной ткани.

Прикоснулся, ощущая под тёплой кожей холод. Пронизывающий насквозь. Кэти. Почему она стала такой? Какое запрещённое заклинание использовал этот подонок?

Я взревел, выпустил наружу всю свою боль, распугивая птиц и животных, обитающих в этом лесу. Как в тумане я аккуратно переносил Кэти в дом Рейна, в одной лапе статуя любимой девушки, в другой – мой самый заклятый враг.

В состоянии полного опустошения я разговаривал с проснувшимся Рейном. Смотрел как тот отправляет послания родителям Кэти, сообщает о том, что случилось, как заковывает Леона в ледяные кандалы. Под руководством Рейна я тоже отправил вести своим родителям и брату с сестрой.

Леон молчал, словно был поражён не меньше нашего. Но я не верил ему и была бы моя воля, уничтожил бы на месте. Он уже использовал запрещённую магию, значит, знал, что делает и мог натворить что-то ещё. Хотя Рейн сразу уверил, что дело не в этом. Дедушка Кэти утверждал, что не видит на своей внучке следов магии Леона. Заклинание, которое сотворила сама Кэти было каким-то древним, страшным и его даже не смог сдержать медальон, блокирующий магию.

– Она сделала это сама! – протестовал Леон. – Она заморозила себя и пыталась заморозить меня!

Жалкий маг показывал на свой порванный костюм и часть руки, покрытой льдом. Несколько пальцев на руке действительно отличались от остальных. Леон не мог их сжимать и разжимать. Они были голубоватые и по словам мага, он их совершенно не чувствовал.

Кэти просто промахнулась? Она хотела заморозить Леона, а превратилась в ледяную статую случайно? Вопросов было больше, чем ответов. Но самый главный был другой. Как нам вызволить Кэти из этой ловушки и возможно ли это?

Мысль, что это навечно, приводила в бешенство. Никогда больше не увидеть её оливковые глаза? Не прикоснуться к нежной коже? Не поцеловать чувственных губ? Не спорить о каком-нибудь пустяке? Не слышать в свой адрес признаний любви?

Но время шло и потихоньку клубок стал раскручиваться. Мы вычислили, что Лора – помощница по хозяйству Рейна – оказалась под заклинанием подчинения и принесла дедушке Кэти снотворное. Леон с ней проделал это, чтобы получить возможность переговорить с Кэти. Так, по крайней мере, утверждал сам маг. Рейн и не заметил, что пьёт, потому что первоначально запах прострела затмевали другие ароматные нотки.

Маг вырубился почти сразу. Так что не видел, как Лора вынесла из кабинета кинжал. Сомнений в том, что это была не оставалось. Сам Тапперт не мог зайти в дом, поскольку заклинение защиты не давало такой возможности. Это сейчас Рейн его снял, чтобы мы могли задержать Леона здесь до приезда наших родственников.

О кинжале я раньше ничего не слышал. Ни Рейн, ни Кэти ничего мне не рассказывали. Когда я увидел зарубки в виде крови сородичей, к моей внутренней опустошённости добавилось ещё и горькое сожаление и новая вспышка боли.

– Откуда взялся пятый дракон? – возмущенно потряс перед носом Леона кинжалом Рейн.

– Была у меня кровь дракона, – нехотя отозвался маг. – Купил на чёрном рынке.

– Интересно зачем ты использовал эту кровь на кинжале…

– Обмануть Кэти? – предположил я, понимая, что вывод напрашивается сам собой. – Сказал, что я умер? Что ты сразил меня кинжалом?

Предположение, что Леон смог бы одолеть дракона, показалось бессмысленным. Не могла моя Кэти в это поверить. Никак не могла. Разве что она была сильно напугана, дезориентирована.

– Что ты хотел сделать с ней? Или сделал? – сам отошёл от него подальше, пытаясь загнать своё бешенство внутрь.

Нельзя выходить из себя. Ох, нельзя. Я же стабильный дракон. Мне ещё Кэти как-то к жизни возвращать нужно. Я не сдамся! Я найду выход из положения.

Леон молчал и я всё понял. Он хотел заполучить её, надругаться, он знал, что драконы жуткие собственники и этот факт меня просто уничтожит. Но он не учёл того, что я злопамятен и так просто бы не оставил этого.

– Спокойно, Джо, – раздался голос Рейна, останавливая мой оборот. – Только не в моём доме, тут слишком тесно, а я, знаешь ли, дорожу своей обстановкой. Я её ещё со своей женой творил, так что извини, но ничего не выйдет…

Болтовня дедушки Кэти меня отвлекала и когти на пальцах сменились назад на обычные ногти, крылья едва материализовавшись, вновь исчезли, и зубы втянулись. Пелена с глаз ушла и передо мной появилось побледневшее лицо Леона. Быстро его ухмылка убежала, совсем парень сдал за несколько секунд.

Я подошёл к фигуре Кэти, прижался к ней и так и застыл. Растерянность. Отчаяние. Боль. Я не знал, что делать. Впервые в жизни я был в тупике.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Кэти

Кругом летали белые снежинки, выстраиваясь в хоровод. Я протянула руку и ко мне тут же слетелись несколько причудливых фигурок. Знакомый холод успокаивал, дарил какое-то приятное детское воспоминание. Я покрутилась в разные стороны и поняла, что за снежным покровом ничего не видать.

Ну что ж, не стоять же целый день на морозе на одном месте. Тем более на мне вновь не было тёплой одежды, как и тогда, когда я кинулась на помощь сестрёнке. Закутаться бы сейчас в шерстяной платок да сапоги на ноги и стало бы намного приятнее.

Я пошла прямо, не понимая куда бреду. И как я вообще здесь оказалась? Что за место такое странное? Белоснежное во всех пространствах. И вверху, и внизу, и справа, и слева. Хотя нет, что-то я