Укрощение строптивых 2 (СИ) - Светлова Маргарита

— А… — начала я, но тут же меня перебили.

— Мелкая, умоляю, молчи, — и тут же заткнул мне рот требовательным поцелуем, я даже растерялась от такого напора.

— Зачем переоделась в эту монашескую одежду? — оторвавшись от моих губ, спросил Демиян и стал с нетерпением расстёгивать пуговицы на платье.

— Что б вас не злить, — решила честно ему признаться.

— Чёрт, эти пуговицы просто меня бесят! — сказав это, он банально разорвал на мне скромный наряд.

— Ты совсем, что ли? — обалдела я от его поступка.

— Права, совсем, — покрывая мою грудь лёгкими поцелуями, каким-то приглушённым голосом признался-таки он в свой невменяемости. — Я сегодня окончательно потерял голову, думал, что не выдержу пытки, которую ты мне устроила своим выступлением. Девочка моя, как же я хочу тебя, можешь это называть как угодно: похоть, страсть, плевать! Я же скажу, что люблю тебя до помутнения рассудка, сгораю от страсти, когда смотрю на тебя, ты моё счастье, мой мир.

Папочка родненький! Это ж как его повело, бедного, но, что душой кривить, мне так… приятно это слышать. Пока я наслаждалась его поцелуями, прикосновениями, упустила момент, когда он меня успел раздеть, совсем-совсем.

— А… — хотела его спросить, когда успел-то? Но, видать, не судьба, да и мне тоже, как и ему, всё равно, я сама уже была доведена до предела его нескромными ласками. Взяв меня на руки, он понёс меня к столу, не отрывая от меня своего горящего взгляда в котором я растворилась без остатка, полушёпотом начал рассказывать план действий на вечер, а если не уложимся, то, возможно, и на ночь:

— Начнём, любимая, с похоти, потом будет страсть, а затем займёмся любовью, — издав рваный вздох, он накрыл мои губы своими и резко ворвался в меня до пердела. Моё тело словно пронзило током от этого, я не смогла сдержать стон.

— Нравится, любовь моя? — медленно выходя из меня и не отрывая обжигающего взгляда, спросил он. — Можешь не отвечать, я и так вижу, что нравится. — он делает вновь резкое движение вперёд, и у меня от этого аж искры посыпались из глаз, и дыхание перехватило. — И мне нравится, — чуть касаясь моих губ своими, он вновь медленно вышел. Я не выдержала и двинулась ему навстречу. — Нет, дорогая, не так быстро, считай это маленьким наказанием, — усмехнулся он и вновь пронзил меня, и ещё раз, затем ещё, не знаю, на каком из его движений мою крышу снесло, моё тело уже порядком колотило от перевозбуждения.

— Демиян… — на этот раз у меня вырвался сдавленный крик, меня стало потряхивать, я уже сгорала от нетерпения. — Считай, что я достаточно наказана. — чуть ли не плача, взвыла я, а этот садюга продолжал меня мучить.

— Уверена? — слегка прикусив мой сосок, а затем лизнув его, спросил он.

— Более чем, — хватая его за волосы, притянула его голову к своему лицу и уже сама впилась в его губы, и мне было глубоко по барабану, что он об этом думает, развратил, возбудил, теперь получай фашист гранату, а точнее, начинающую насильницу!

— Какая ты нетерпеливая, оказывается, — тихо засмеялся он, — но раз любимая так настаивает, не могу отказать, итак, начнём с похоти.

— Да начинай ты хоть с чего! — взвыла я от нетерпения, и он начал.

Божечки…что было, что было… Я думала, что умру, распадусь на миллиарды атомов, моё тело то парило, словно в невесомости, то казалось, что я проваливаюсь в бездну, то взлетаю в небеса. Казалось, ни моё сердце, ни разум не выдержит такой гаммы чувств. Когда всё закончилось, а я поняла, что всё-таки выжила, и чёрт побери, я в полном восторге от того, что было! Мой, как всегда, искупал меня, я разомлела и находилась в нирване. Единственное, что меня мучило, так это то, что я не могла понять, в чём разница между похотью, страстью и любовью? Одинаково крышесносно себя чувствовала, о чём решила спросить у профи в этом деле. Тот приподнялся на локте, внимательно посмотрел мне в глаза и ответил:

— С любимой женщиной – ни в чём, как бы я тебя ни брал, и где бы это ни случилось, всё это можно назвать двумя словами – заниматься любовью.

— Интересно, тогда зачем ты мне лапшу на уши вешал? Говорил, что сейчас займёмся тремя разными видами секса.

— Любовью, Юля, — поправил он меня, — а сказал я тебе специально, чтобы тебе было любопытно, это раз, и чтобы ты не заартачилась, говоря: один раз, и хватит.

— Ну ты и жулик! — деланно возмутилась я.

— И не говори, как же тебе не повезло с мужем! — прижимая меня к себе, рассмеялся он.

— Ну, так что, я тебя уговорила? — вспомнила, с чего всё началось.

— Не особо, — ответил он со скучающим видом.

— Что?! — возмутилась я.

— Юля, любимая, мне так жаль, что судьба обошлась с тобой так сурово, дав в мужья несговорчивого и вредного типа… — начал он ломать комедию.

— А в глаз? — тут же нашлась я.

— Только без рукоприкладства, я и разрыдаться могу, — хохотнул он, отодвигаясь от меня, — но вот если проявишь больше рвения, уговаривая меня, то, возможно, я и подумаю об этом. Правда, думать буду долго.

— Ты издеваешься? — начала закипать я.

— Да, — рассмеялся он, а потом сделал незаметное движение, и я, опа, уже под ним.

— Что, опять? — возмущённо спросила я.

— Ещё разок, и я, можно сказать, отомщён за пережитый мной стресс. — опаляя своим дыханьем мои губы, с лёгкой хрипотцой в голосе сделал мне предложение ещё раз получить удовольствие. А я что? Я только за, нужно быть полной дурой, чтобы отказаться от такого кайфа!

— Не боишься? — усмехнулась я в ответ.

— Чего? — приподнял он вопросительно свою бровь.

— Что вначале втянусь, а затем вообще стану сексуальной маньячкой? — пригрозила ему последствиями, так, на всякий случай, кто знает, что может случиться в будущем. И, чувствую, это будущее уже к нам в спальню заглядывает.

— Очень, — шёпотом ответил он, нежно касаясь моих губ, а затем как… Короче, я опять потерялась в гамме чувств и ощущений, и да, я втянулась, ой как втянулась…

Глава 38

Утром я своего ещё раз уговорила, ну, или он меня уговорил, не столь важно, главное, что всё было. Я была рада этому обстоятельству, ведь я уже втянулась, правда, ещё не маньячка, но уже ярая любительница заниматься любовью. И именно любовью, так при словах «секс» и «похоть» мой жутко злился.

— Сладкая моя, — не выпуская из своих объятий, продолжал обжигающе-горячо целовать мой ненасытный демон. А ведь мы уже стоим одетые, и готовы были отправиться на место сбора нашей шайки, то есть в нашу комнату, как он опять принялся за своё, я, конечно, не против, но у нас как бы дела.

— Демиян, всё, харэ, пошалили, и будет, давай отложим страсти-мордасти до вечера! — решила прекратить попытки совращения меня, озабоченной, так как ещё немного в таком русле, и всё, ректор будет изнасилован своей собственной адепткой, и гори оно всё синем пламенем, так как я уже за себя не ручаюсь, основательно развратил меня всё-таки демонюга!

— Хорошо, давай отложим до вечера, я вообще-то хотел прощения у тебя попросить, — прижимая меня к своему крепкому телу, сказал он то, чего я не ожидала.

— Так, и где ты накосячил? И, главное, когда успел?! — подобралась я и решила: если что, то сразу в глаз.

— Давно, а виноват я перед тобой в том, что был сволочью, обижал тебя, делал больно, прости меня, мелкая. — покаянно посмотрел он на меня.

— Ага, скажи ещё, что больше так не будешь, для пущей убедительности, — решила подколоть якобы раскаивающегося демона.

— Не буду, честно, — потом поправился, — как раньше.

— А как будешь? — тут же решила выяснить, что меня ожидает.

— Любить буду, оберегать буду, баловать тоже буду, правда, и ревновать буду. Без этого никак, собственник я ужасный, люблю тебя до умопомрачения, а когда на тебя кто-то смотрит похотливым взглядом, меня просто раздирает от ярости, ничего собой поделать не могу. — перечислил он перспективы.

— Ладно, люби, оберегай, балуй, я не против, даже фиг с тобой, ревнуй, но не смей портить мне этим настроение, кипи себе праведным гневом по-тихому, чтобы я этого не замечала, а то я расстроюсь. И ещё, так и быть, прощаю тебе прошлые прегрешения, но только если ты будешь участвовать в защите прав женщин! — выдвинула условие.