Когда солнце встанет на западе (СИ) - Серебрянская Виктория

Морунец помолчал, скорбно глядя куда-то в даль. А потом продолжил:

- Моя семья всегда была второй в очереди наследования. А семейство Лоо`Ост — никому не известными выскочками с самых задворков империи. И их выкормыш стал правителем. А мы, Тай`Тены, были вынуждены подчинятся. И постепенно оказались затерты в самый темный угол. И тогда мы занялись наукой. Мы просто обязаны были восстановить справедливость и вернуть себе то, что принадлежало нам по праву наследования! Древний трон уже давным-давно должен был принадлежать Тай`Тенам! Столько усилий было потрачено, столько средств! И мой дед, и мой отец искали способ обойти привязку. Получать потомство от любой женщины. Но они были слишком гуманны и потому терпели крах за крахом. А решение лежало на поверхности! — морунец вдруг расхохотался злым, торжествующим смехом — Всего-то нужно было относиться к самкам, как к временному инкубатору! И все сразу получилось! Две беременности самки выдерживают точно. Некоторые даже три вынашивают. Потом, правда, погибают. Но это мелочи, необходимое зло. Потомство все равно жизнеспособное.

Он повернулся к Еве. Оценивающе пробежался взглядом по ее фигуре:

- Хлипковата. Три беременности не потянешь. Но это и не важно. Гордись! Ты выносишь будущего великого правителя Тай`Тена! Ты удовлетворена объяснениями? Если да, то хватит тянуть резину! Мне уже не терпится приблизить звездный час моего рода! Марш в аэрокар!

Меня накрыла темная, удушающая пелена ярости. Я почти не соображала от бешенства. В голове колотилась одна мысль: эту мразь нужно уничтожить! Мне отчаянно требовалось хоть что-то, что сойдет за оружие.

Сквозь черно-багровую пелену безумия в моей голове с трудом пробился слабый голос Миарона:

«Родная, тут не пройти. Мы стали разбирать нагороженные баррикады и едва не погибли. Все заминировано.»

У меня словно что-то оборвалось внутри. Захотелось заорать на всю вселенную, что так не может просто быть! Так не бывает. Стало так больно-больно. Внутри опять заворочался знакомый ледяной червячок, быстро превращающийся в всепоглощающий ледяной вихрь. Как тогда, давно, на балконе моего дома. Только тогда я пыталась его сдержать, чтобы не навредить детям и Ноле. Теперь смысла сдерживаться не было. Лучше погибнуть самой и забрать с собою дочь, чем отдать ее подонку. И почему-то мне казалось, что это правильно. Что так и должно быть.

Сквозь воображаемое гудение смерча пробился встревоженный голос Миарона:

«Таша, что происходит?»

Как объяснить, что со мною происходит и почему, я не знала. Поэтому просто постаралась максимально открыться, что ли. Попыталась показать супругу за неимением объяснений.

Появилось ощущение, что муж совсем радом. Протяни руку — и коснешься. Недолго думая, я так и сделала. Только протянула я руку в своем воображении. И ни капельки не удивилась, когда моя призрачная ладонь встретилась с твердой и уверенной мужской ладонью. Наши руки переплелись.

И сразу напряжение ледяного вихря спало. Стихия утихла. Я заволновалась. Так не должно быть. Мне нужна эта ледяная ярость, чтобы справиться с подонком, покушающимся на мою кровиночку! Я заметалась, пытаясь прервать контакт. Но Миарон вдруг шикнул на меня:

«Таша, тише! Успокойся!»

Я замерла. И вот странное дело. У меня появилось ощущение, что я стою посредине тихой, залитой солнцем полянки. Миарон рядышком, с улыбкой щуриться на солнышко. А рядом, вокруг нас, во всех местах одновременно, находится кто-то очень большой и сильный. Или что-то. Не знаю. Ощущение было какое-то неправильное. Вдруг супруг подхватил меня на руки и закружил. И это тоже было неправильно. Но так невыносимо приятно! Так здорово!

Миарон поставил меня на ноги и заглянул мне в глаза:

«Родная моя! Сокровище ты мое!»

В голосе моего морунца звенели такие чувства, что у меня перехватывало дыхание.

«Таша! Теперь у нас все получится!»

Я моргнула. Солнечная полянка исчезла. Я по-прежнему стояла у черта на куличках, на какой-то дворцовой крыше. Если выживу в этой заварухе, таких укромных местечек во дворце не останется! Ева изо всех сил цеплялась за меня. А мой лжетелохранитель тянул ее на себя, пытаясь оторвать от меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Присутствие Миарона по прежнему ощущалось, как будто он стоит рядом со мной. В голове тихо и ласково шепнули:

«Не нервничай, успокойся! Ты можешь все! Только от меня не закрывайся!»

Хорошо так говорить! А мне прямо сейчас нужно что-то очень тяжелое. А можно и острое. Чтобы проучить зарвавшегося подонка раз и навсегда!

Во мне опять вскипела ярость. Где-то в голове продолжал нашептывать голос Миарона:

«Представь, то оружие, которое ты хочешь. Представь то, чем тебе привычно и удобно орудовать. Остальное сделаю я.»

Глупость какая-то!

Но в голове сам собой всплыл образ привычного и любимого кухонного ножа, которым так удобно разделывать мясо. Ладонь почувствовала тяжесть добротной рукоятки.

- Что за демоны?!

Я распахнула глаза. Когда я из успела зажмурить непонятно. Безымянный морунец из рода Тай`Тен вытаращился на мою руку, в которой…

Моя ладонь крепко обнимала черенок до боли знакомого мясницкого ножа.

- Ты откуда его взяла?! А ну, дай сюда!

А дальше… Я сама не поняла толком, что произошло. Морунец бросился отнимать у меня нож, позабыв про Еву. Нож вдруг засветился тусклым багровым светом. Ева вскрикнула и спрятала глаза у меня на плече. Моя рука сама собой поднялась навстречу, замахиваясь для удара. Нож на глазах стал удлинятся, превращаясь в какое-то подобие древнего меча или сабли. И жестом, которым я привыкла разрубать мелкие косточки у птицы, опустился на левое плечо морунца, входя в плоть легко, как в масло.

Эпилог

Пятьдесят лет спустя…

Я не была на Земле пятьдесят лет. С тех самых пор, как в огромной спешке вылетели на Моруну. С тех пор изменилось многое. И теперь я жадно впитывала все увиденное, неприлично прилипнув к окну арендованного флайкара. Такое вызывающее поведение заставляло жутко нервничать всю мою свиту. Особенно дергался мой личный телохранитель Варуз, непрестанно высматривающий опасность в кружащих вокруг нас флайкарах.

Несмотря на то, что я отправилась на Землю неофициально, никого не уведомляя, информация как-то просочилась к вездесущим журналистам, которые ну ни капельки не изменились за прошедшее время. А жаль. У меня было очень мало времени, а хотелось увидеть и успеть побольше. А они мельтешили досадливой мошкарой у лица, раздражая и отвлекая. Я стойко пыталась игнорировать их назойливое мельтешение. И старалась увидеть и осознать, как можно больше.

На Землю я прилетела по очень печальному поводу — несколько дней назад не стало моей дорогой и горячо любимой подруги Нолы. К сожалению, никакие медицинские достижения не смогли отсрочить неизбежное. А человеческая жизнь, увы, очень коротка. Особенно, по сравнению с морунской.

В последние годы Нола даже отказывалась пользоваться видеосвязью. Чтобы я не узнала в какую «дряхлую старуху» она превратилась. На моем фоне Нола очень стеснялась своего внешнего вида. Ведь лично для меня время остановилось шестьдесят девять лет назад, когда я встретила своего морунца. В семье между собою мы шутили, что я облила свои внутренние часы кофе. Они не выдержали такого надругательства и замерли на отметке «девятнадцать лет»

Прямо из космопорта мне пришлось отправиться на траурную церемонию. И тут меня поджидал первый шок. За годы, прожитые на Моруне, я привыкла к тому, что горе — это внутрисемейное, личное. И на публику не выносится. Я подзабыла, как к таким событиям относятся на Земле. А теперь с трудом скрыла изумление, глядя на колышущееся море незнакомых людских лиц.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Зажатая в тесном кольце морунских воинов, сопровождавших меня в поездке на Родину, не забывая контролировать невозмутимое выражение лица, я с горечью смотрела на всех тех, кто пришел на похороны не ради того, чтобы проститься с ушедшей. А ради того, чтобы увидеть меня. А судя по тому, как то один, то другой индивидуум пытался проникнуть внутрь кольца из морунских тел, то и не только поглазеть.