Ирина Сорока - Ведьмина диета (СИ)

— Считал не правильным то что делал Горлик, — равнодушно пожал плечами.

— Почему тогда с ним был?

— Обещание дал.

Вспомнился разговор про больную жену.

— А что с ней, может я помочь смогу?

— Куда тебе. Сама немощная. Еще дня два после той отравы, что Горлик в тебя кинул отходить будешь, — отмахнулся, а сам стал мрачнее тучи.

— И все же? — даже переползла ближе.

— Разродиться не может.

— Сколько уже? — резко вскочила, да закружилась голова, пришлось пережидать. Как бы не сотрясение было.

— Вторые сутки…

Плохо. Нужно торопиться.

— Чего расселся веди к ней! Да рассказывай, как носила дитя, да как роды начались.

По сереющему в ожидании нового дня лесу мы: князь, я и Кулик — шли нахоженной тропой. К счастью не далеко. Оказалось, что неподалеку есть деревушка намного больше той, в которой мы прошлую ночь провели. С пригорка домов пятнадцать увидела, а может и больше.

В третьем с краю срубе металась в горячке женщина. Рядом с ней бледная от испуга сидела девчушка лет семи и непрерывно вытирала выступивший на лбу пот.

— Кто тебя пустил сюда?! — шепотом заревел Кулик. Не знала, что люди так умеют.

— Степановна сказала, что мама уж не выкарабкается, а так я хоть немного еще побыть с ней смогу, — в глазах девочки стояли слезы, но держалась и не давала им волю.

Погладила взъерошенную макушку.

— Глупости говорит, твоя Степановна. Мы ее мигом на ноги поставим, — сама сказала, а гляжу, еще чуток и опоздали бы. И так похоже по краю ходить придется, души невинные зазывая. — Ты иди пока воды накипяти. Сможешь?

Девочка кивнула, а князь, до того державший Кулика, отпустил.

— Гредушка, помоги малышке. А ты иди посиди с женой. За руку возьми, да зови, как хочешь, только уйти не давай.

Подошла с другой стороны к постели, взяла за руку. Почувствовала, как с руки сорвалась маленькая искорка силы в тело женщины вошла. Исследуя, проверяя.

— Сыновья у тебя. Двое. Живы. Пока.

И слова эти словно плотину прорвали. Чего только Кулик не говорил жене, заслушаться можно. Не каждой женщине такое услышать дано, а счастливица сейчас понять не сможет. Не стала прислушиваться, снова силу лечебную женщине отдавая. Только теперь это не искорки были, а толстые ленты, как те, которыми косы переплетают. Природа сама все сделает, как надо. Мне лишь подтолкнуть нужно. Развернуть как нужно. Не прошло и получаса, как первый малыш захныкал, рассказывая миру о том, как долго мучился. Закутала в пеленку и сунула его растерявшемуся князю в руки. Малышом позже займусь, мать его уже почти по грани ходит, того и гляди отвернешься, упустишь.

Второй мальчишка тоже не заставил себя ждать, а вот за жизнь их мамы пришлось побороться. Только на закате смогла отойти от постели роженицы, а Кулик там так и остался, нежно поглаживая спутанные волосы, разметавшиеся по вылинявшей подушке.

— Я там поесть приготовила, — стыдливо пряча глаза сказала Степановна. За ней сбегала Лушка, когда первый малыш появился на свет.

Кивнула, говорить не осталось никаких сил.

— Деток-то, Лада покормила. У нее самой месяц назад как дочка на свет народилась. Я в люльку их положила. Тесновато будет, но потом Кулик вторую сделает.

Снова кивнула.

— Вы, это, не серчайте, я как лучше хотела.

Вздохнула. Вот как ей объяснить, старой женщине, что непонятно откуда взявшиеся маги не могут быть лучше. А девочка, сидящая одна у постели умирающей от родов матери, как дальше будет жить? Только вижу сделала она это не со зла. По глупости.

Тихо затворилась дверь в сени. Ушла бабка. Оно и к лучшему. Сейчас не до разговоров мне.

— Все хорошо? — на лавку возле меня опустился князь.

— Да. К счастью.

— Кушать хочешь?

— Лучше посиди со мной рядом, — положила голову на плечо и как совсем недавно закрыла глаза, а открыла их уже на жарко пыхтевшей печи. В горнице никого не было, только с улицы доносился тоненький девчачий голосок, да громко спорили о чем-то петухи под окном.

Скатилась с крутого бока печи случайно промахнувшись мимо ступеньки и потирая ушибленный бок пошла проверять своих больных. Малыши, намаявшись спали, не желая просыпаться. Потрогала пеленки — сухие. Значит кто-то заходил, менял. Рядом на кровати прижавшись друг другу спали их родители, потрогала лоб женщины — горячий. Плохо, но пока не опасно.

Вышла во двор, надо бы по хозяйству помочь, вряд ли Кулик сейчас что-то делать может.

— Глаш, мой дядька приехал, — подскочила тут же ко мне Лушка. — Идем, знакомить буду!

Притащила она меня к маленькой конюшне. Всего на трех лошадок рассчитанной. Там, раздевшись до штанов махал вилами парень лет двадцати на вид. Смешной такой. Чуб завит крупными локонами, на голове смешная шапочка с пером, такая какую любят носить в столице модники и сапоги в навозе, видно денник чистил, а теперь свежую солому кидает.

— Богдан, смотри я кого к тебе привела! — радостно закричала с порога девчушка и стала махать рукой подзывая дядьку.

— Лушка, не мешай. Тут чуть-чуть закончить осталось, — даже не глядя в нашу сторону отмахнулся хозяйственный мужчина. Усмехнулась и потащила малышку во двор.

— Давай на улице подождем. Лучше расскажи, куда князь подевался.

— Так он в ведьмин дом ушел, — как само собой разумеющееся ответила Лушка, забираясь на плетень. — Еще только рассвет показался. Просил за тобой присмотреть и передать, что подружек твоих пришлет в помощь.

Хихикнула представляя, как царевна по хозяйству помогать начнёт.

— А вот и они идут! — Луша махнула надгрызенным яблоком в сторону дороги по которой сейчас шли две девушки. Царевна — без конца озираясь, а Забава уверенно печатая шаг.

— Ну как? — спросила подруга, стоило поравняться с нами.

— Обошлось. Лушка, пока мама болеет ты за хозяйку. Показывай где. Что сделать надобно.

— Поможете?!

— А то!

Девочка кинулась к огороду, а мы за ней. О дядьке, что конюшню чистил, напрочь забыли.

— Кур я с утра покормила, корову в стадо выгнала. Степановна обещала подоить. Я не умею, — неожиданно девичья мордашка порозовела от смущения.

— Ничего, научишься еще, — погладила девочку по головке. Смешная она. Вроде и маленькая еще, а держится лучше некоторых взрослых.

— Полить бы, — Лушка показала на две длинные грядки уже начавших желтеть огурцов. — А еще кто бы яблоки, да груши помог порезать, чтобы до дождей успеть насушить… — дел, как и всегда на большом хозяйстве оказалось невпроворот, только и умей поворачивайся.

— С сушкой тебе Лизка поможет, кивнула на сестрицу, — а мы тут пока похозяйничаем, кивнула на огород.