Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон
Когда приступ прошёл, Натаниэль осторожно провёл ладонью по её мокрым щекам.
— Ты плачешь, — тихо заметил он.
Его голос стал мягче, и от этого фальшивого сострадания ей стало только хуже.
— Тебе стыдно?
— Да, — прошептала Кира.
Её мутило от ощущения чужой спермы во рту. Она всё ещё чувствовала её вкус на языке и липкость в горле, хотя изо всех сил старалась ничего не проглотить.
Натаниэль бережно вытер её слёзы.
— Не переживай, питомец. Никто не узнает о том, что здесь произошло. Это останется нашим маленьким секретом. Правда, Гарретт?
Кире хотелось рассмеяться от абсурдности этих слов.
Какой, к чёрту, секрет?
Они трахались у школьных ворот посреди бела дня.
Гарретт коротко кивнул, как солдат, получивший приказ.
— Так точно, сэр.
Натаниэль ласково провёл рукой по её волосам.
— А теперь постарайся забыть об этом, питомец. Выкинь всё из головы. Хорошо?
Кира зажмурилась и кивнула, лишь бы не видеть, как Гарретт застёгивает брюки и уходит обратно на пост.
Но она всё равно услышала шёпот Натаниэля у самого уха.
— А вот я никогда этого не забуду, шлюха. И поверь, мне от этого больнее, чем тебе.
От этих слов кровь застыла у неё в жилах.
И хуже всего было то, что она ему верила.
Да, ей было больно физически.
Но именно Натаниэль заставил её обслуживать другого мужчину и стоял рядом, наблюдая за этим.
Она до сих пор не могла поверить, что у него вообще хватило на это духу.
— А теперь, — тихо сказал Натаниэль, медленно выходя из неё, пока толстая головка снова не растянула её сфинктер, — можешь загладить своё поведение, пока я кончаю в тебя. Просто будь очень… — он убрал прядь волос с её лица, — очень тихой. Сможешь для меня, питомец?
— Да, сэр, — прошептала она.
— Хорошая девочка. Тогда держись крепче за прутья, пока я наполняю тебя.
Её тело дёрнулось вперёд, когда Натаниэль резко вонзился в неё.
Член глубоко вошёл в её задницу, раздвигая её изнутри, и он с громким стоном врезался в неё снова.
И ещё раз.
Жёстче.
Грубее.
Кира вцепилась в прутья так сильно, что заболели пальцы. Всё тело дрожало, рот был полон слюны и вязкой слизи.
— Всё ещё чувствуешь его вкус, шлюха? — спросил Натаниэль, снова вколачиваясь в неё.
— Да, сэр, — выдохнула она.
Унижение и возбуждение окончательно смешались у неё в голове.
Но пока Натаниэль трахал её всё быстрее и жёстче, на грани безумия, внутри неё начало просыпаться что-то ещё.
Что-то новое.
Под кожей будто запульсировал жар.
Магия.
Она была здесь.
На самой грани боли и удовольствия.
И Натаниэль толкал её всё глубже в это состояние, где внутри неё уже пульсировали не жалкие искры, а огромная, раскалённая сила.
Она всё это время была внутри неё.
Но как её выпустить?
Стон сорвался с её губ, когда Натаниэль сжал её волосы и оттянул голову назад, продолжая яростно двигаться внутри неё.
Его дыхание становилось всё рванее.
Стоны становились всё громче.
Кира почувствовала, как его член напрягся ещё сильнее, и в следующий миг он со стоном вонзился в неё до конца, кончая глубоко внутрь.
— Блядь, — выдохнула она.
Натаниэль тут же обнял её одной рукой и начал гладить клитор.
От его прикосновений ноги Киры сразу задрожали.
— Кончи для меня, питомец, — приказал он, всё ещё оставаясь внутри неё, пока целовал и покусывал её плечо.
Его пальцы двигались всё быстрее.
Напряжение внизу живота становилось невыносимым.
Мир вокруг начал рассыпаться.
И всё это время она чувствовала, как он наполняет её изнутри.
Горячо.
Влажно.
До краёв.
А потом Натаниэль ввёл в неё пальцы и двинул ими раз, другой, третий —
И Киру разорвало.
Удовольствие вспыхнуло внутри ослепительной волной, сметая всё остальное.
Боль исчезла.
Осталось только это дикое, разрушительное наслаждение.
— Вот так, питомец, — хрипло прошипел Натаниэль, медленно двигая пальцами внутри неё.
Перед глазами всё побелело.
Она кончала на его пальцах, пока его член всё ещё оставался в её заднице, а жар его тела окружал её со всех сторон.
Это было за пределами всего, что она могла представить.
Постепенно обжигающий жар внутри начал утихать, уступая место тяжёлому, тягучему блаженству.
Дыхание Киры стало медленнее.
Руки ослабли и начали соскальзывать с прутьев.
— Пока не отпускай, питомец, — тихо пробормотал Натаниэль.
Она вздрогнула, когда он наконец вышел из неё, оставляя после себя пустоту, ноющую тяжесть и ощущение полной использованности.
— Ты так хорошо справилась, — похвалил он. — Я горжусь тобой.
Что-то холодное и твёрдое прижалось к её анусу.
Кире хватило секунды, чтобы понять.
Стальная анальная пробка.
— А теперь, — сказал Натаниэль, медленно вталкивая её внутрь, — давай запечатаем тебя, чтобы ты не растеряла мою сперму по дороге через школу. Хорошо?
Да пошёл ты.
Но сил спорить уже не осталось.
Она всё ещё дрожала после оргазма.
— Да, сэр, — выдохнула она.
Все мышцы окончательно расслабились.
Руки соскользнули с ворот, но Натаниэль тут же подхватил её за талию и прижал спиной к себе.
— Хорошая девочка, — тихо сказал он, вталкивая пробку глубже.
Изнутри разлилась тягучая боль, когда она окончательно встала на место.
— Вот так, — пробормотал он, целуя её в щёку, а потом раздвинул её ягодицы, проверяя результат. — Запечатана. И почти приручена.
— Не обольщайся, — прорычала Кира.
Но злости в её голосе уже почти не осталось.
Да и спорить было трудно, когда она прекрасно понимала, что именно сейчас видит Натаниэль: красный камень пробки, поблёскивающий между её ягодицами в утреннем свете.
Кира неловко переступила с ноги на ногу и тут же услышала отвратительный влажный звук.
Несмотря на пробку, она чувствовала, как его сперма всё равно медленно вытекает из неё. Тёплая капля уже скользнула вниз по внутренней стороне бедра.
До первого звонка ещё оставалось время, когда они вернулись в Академию Вольмаск. Пока шли бок о бок по подъездной дорожке, на них косились почти все подряд, но Натаниэлю было плевать. Он только положил ладонь Кире на поясницу и повёл её дальше.
От этого жеста её аж распёрло от гордости, и она улыбнулась ему. Даже поводок, болтающийся на ошейнике, больше не бесил. Она знала: как только он его снимет, всё. Она станет Попларин. И больше никто никогда не нацепит на неё эту дрянь.
Главное, сейчас поводок держал Натаниэль.
Он заметил её улыбку и едва заметно усмехнулся. Взгляд у него потеплел,
