Некромантия и помидоры - Екатерина Насута

тебя и не люблю, но это ж… я ж сволочь, да не до такой степени. И дети опять же. Мои всё-таки дети. А что бы она ни задумала, какие бы обещания ни давала… она бы не оставила нас в живых.

Прозвучало спокойно.

- Вот и рискнул. Но… не получилось.

- Это хорошо, - произнёс Рагнар.

- Почему?

- Потому что если бы получилось, ты бы умер. Далеко не отъехал бы. Она бы не отпустила. А на трассе…

- Ну да. И на скорости если. Что ж… как получилось. Я вообще отключился. Очнулся, когда приказ услышал. И рука сама за этой дрянью полезла. Я знал, что она в кармане, хотя я её не брал. Я вообще не знал, что она… что она её забрала. К этой дряни сам бы точно не прикоснулся. И… и я не хотел никого убивать. Но она давила. А потом как-то легче стало, что ли… но там, тогда, - он посмотрел в глаза, и собственные Тумилина были красными, воспалёнными. – Тогда я не знал. Я… собирался украсть, да. Но не желал смерти. Никому не желал смерти.

И вот что с ним делать-то?

- Ты меня убьёшь? – вопрос прозвучал спокойно, буднично даже.

А ответа у Рагнара не было.

Он посмотрел на дом.

На человека в мятом грязном костюме. Виновен ли он?

Виновен.

Но и… мог ли он противостоять той, что играла с чужими душами? Предупредить? Отказать? Сложно. Вот почему всё так сложно? С ведьмой всяко проще. А тут?

Убить?

И закрыть долг перед мертвецами? А есть ли он вовсе? Да и что с живыми делать? Сашка? Алекс? Это всё-таки их отец. Даже если сейчас они с ним и не особо близки, но всё одно.

Что будет потом?

Через год? Через пять?

И не получится ли так, что Рагнар завяжет на нитях судьбы новый узел? Месть или жизнь? Там, на поляне, он поверил в Хиль. А теперь, выходит, пришло время для иного решения?

- Нет, - это маленькое слово далось тяжело, потому что там, внутри, вспыхнула ярость. И погасла, как случается с огнём, который слишком долго прятался под пеплом. – Уходи.

- Я…

- Я буду в доме.

Сказать одно, но как быть, когда руки сами к топору тянутся.

- Сделай чаю, пожалуйста, - попросила Зинаида.

Умная женщина. Лучше пусть руки к чайнику тянутся.

Глава 17

Часть 17 Последняя

Тумилин выглядел жалко. Впервые в жизни, пожалуй. А ведь он даже когда болел, что случалось крайне редко, умудрялся сохранять солидность. Простуда и та была сопряжена с аристократической бледностью, мигренью и некоторым головокружением. И никаких тебе покрасневших глаз или, упаси боже, соплей.

А тут вот.

- Ты… уйдёшь? С ним? Теперь? – он переминался с ноги на ногу.

- Да. Придётся. Ты же видел, что с Алексом. Хотя я и сама не понимаю, что с Алексом.

Зазвенели стёкла и из теплицы высунулся помидорный куст. Вот неугомонные. Второй вынырнул откуда-то из зарослей малины, чтобы вцепиться в ноги.

- Да и со мной тоже, - Зинаида подхватила малыша, который радостно сунул в руки круглую помидорину. – А ты…

- А я обычный человек, - Тумилин вытер нос и прижал к нему рукав. – К счастью.

- К счастью?

- Да. Матушки нет. Вы тоже редко будете появляться. Значит, жизнь станет нормальной. Наконец-то жизнь станет нормальной.

Хоть у кого-то.

- Долг я закрою. И в остальном… в общем, не знаю, пригодится или нет, но счета детям я сделаю. Мало ли, как оно дальше. Если что, просто знай, что у них будет, на что жить. Да и в целом. Хочешь, дом восстановлю? Этот?

- Хочу, - ответила Зинаида, хотя минуту назад дала себе зарок, что ничего-то от него не возьмёт.

- Спасибо.

- За что?

- Ну… как-то так… не очень приятно осознавать себя сволочью. А так уже вроде и не совсем.

Тумилин в своём репертуаре.

- Ну и с детьми… я буду рад, если получится встретиться, хотя и понимаю, что им чужой. Но если и нет… в общем, нужна будет помощь – обращайся.

- Обращусь. А ты сейчас куда?

- Дине позвоню. Она заберет. Чтоб… как ей объяснить-то?

- Не знаю. Скажи, что машину угнали. Или тебе плохо стало на заправке, а дальше не помнишь. Что голова болит и мало ли. Придумаешь. Придумывать ты горазд.

- Злишься?

- Надо бы, - призналась Зинаида. – Но оно как-то не получается. Скорее понимаю, что… в общем, иди, Тумилин.

- А телефона дашь?

- Что?

- Мой, боюсь, где-то в лесу остался, если вообще живой. Я бы с твоего набрал.

Всё-таки наглость у него осталась прежней.

- Зараза ты.

- Ты хорошая женщина, Зин, - он произнёс это серьёзно. – Но… не моя. Просто не моя.

Это было правдой.

- Так дашь позвонить?

- Чтоб тебя забрали, и я больше не видела? Да с радостью!

В доме пахло травами. И спокойствием, если у него есть запах, то такой, домашний, с лёгкими нотами копчёной колбасы и клубничного варенья. Сашка, забравшись на стул с ногами, так и сидела, в одной руке держала кусок батона с колбасой, во второй – с вареньем. Откусывала от обоих попеременно.

Алекс ограничился колбасным, но колбасу положил в два слоя, сунув между ними толстый ломоть сыра. Интересно, свидетельствует ли сей факт о том, что прошедшая ночь не нанесла детям серьёзной психологической травмы?

- Мам, а тебе сделать? – поинтересовался Алекс.

- Сделай, - согласилась Зинаида и положила на стол помидорку. – Вот. Правда, не уверен, что это можно есть. Но меня угостили.

Дожилась, помидоры сами теперь угощают.

Хотя…

Тоже удобно. Дал им корзины, они плоды сняли, которые действительно вызревшие – кому, как ни помидорам об этом знать – и сложили аккуратно. И никаких тебе обломанных случайно веток, снесённых при неловком повороте кистей и прочих неудобств. Да и время экономится изрядно.

- Неплохо, - Рагнар взял помидорку в руки, покрутил и протянул племяннице. – Хиль?

Та сморщила нос, потом закрыла глаза.

- Вреда нет, а вот пользы… с балансом энергий можно поработать, но в остальном… очень интересно. Сейчас в сумме небольшой перекос в сторону тёмной составляющей, - она протянула помидор Сашке. – Однако в дальнейшем можно будет,