Хозяйка магической лавки – 6 - Александра Черчень

– С утешениями у тебя действительно так себе, – невесело хмыкнула я.

– В любом случае предлагаю нам не хоронить пока Одара.

Пока…

– Держи нос по ветру, Адель, – сказала Сарочка, погладив меня закладкой по плечу. – И не нервничай. Мы уже организовали успокаивающий отвар. Куда тебе его подать?

Я шмыгнула носом, вновь вытерла скользнувшую слезу и выдохнула:

– В спальню.

– Уже лечу сообщать! – отозвалась Сара и, сделав круг над моей головой, умчалась, шелестя страницами.

Я осталась у окна ещё на минуту. В голове не было никаких мыслей, только сухой осадок тревоги, паники, бессилия. Но Сарочка была права. Статья в газете ещё ничего не значит.

Развернувшись, я пошла в сторону спальни. Потому что некуда было больше идти. Бежать и наводить суету, чтобы найти Дара… Или тело… было бы вершиной глупости в нашем случае.

Слуги, которых я встречала по пути, молча расступались. В их взглядах смешивались тревога и сочувствие. Кажется, только я последняя прочитала эту шусову газету…

Когда я вошла в свою комнату, в воздухе уже витал слабый аромат мяты и тысячелистника. Бэтси поставила чашку на прикроватный столик и тут же поклонилась:

– Если что понадобится – зовите. Я буду рядом, госпожа.

Я лишь кивнула. Сил на другое просто не было.

Когда дверь за ней закрылась, я наконец позволила себе сесть на кровать. Точнее, я просто осела, будто лишенная поддержки шарнирная кукла. Пальцы сжались на ткани покрывала.

– Пожалуйста, Единый, – прошептала я, зажмурившись. – Пусть он просто где-то там… пусть он жив.

Слова растворились в тишине. И я горько усмехнулась – была ли моя отчаянная мольба услышана? Или все молитвы, которые срываются с уст просящих, улетают в никуда?

В комнату, как всегда без стука, ворвались Сара и Марель.

– Адель, – осторожно начала Книжуля, зависнув рядом. – Мы с Марель подумали, что тебе сейчас важно не вариться одной в этой тёмной гуще мыслей.

– И решили немного отвлечь тебя, – продолжила мышка и устроилась на прикроватной тумбе. – Мы вообще-то собирались сегодня тебе новую пьесу пауков показать, они репетировали целую неделю. Но… отложим пока.

– Но если настроение будет, скажи. Поставим в любой момент. Там сцена со стрекозой – просто шедевр, – Сара театрально всплеснула закладкой.

– Спасибо, – тихо ответила.

– Мы рядом, – произнесла Марель. – Однако если хочешь остаться одна – мы поймём.

– Поймём, но будем за дверью, – добавила Сара. – На всякий случай. Ну мало ли – захочется таки глянуть одним глазком пьесу.

Я покачала головой, тем самым разрешая им остаться. Я очень ценила их поддержку, и было очень кстати, что они остались. Иначе разные мысли, что возникали в голове, свели бы меня с ума.

До самого ужина Книжуля и Марель рассказывали мне разные истории, друг с другом спорили – как в старые времена, когда мы жили в лавке и единственной нашей проблемой была налоговая.

После легкого ужина, состоящего из рыбы и овощей – мне Бэтси накрыла в спальне, в котором я из вежливости поковырялась, друзья ушли.

Я осталась в тишине. В который раз за эти дни я искала успокоение в спальне… Но в этот было куда тяжелее. С незапланированной беременностью куда проще смириться, чем с возможной смертью близкого человека. Потому что смерть необратима. Смерть не поддается уговорам, ее не задобрить деньгами и у нее не выторговать ни единой минуты, чтобы хотя бы в последний раз вдохнуть родной запах. Надышаться им на ту жизнь, что придется прожить без него.

Попрощаться…

Опустила взгляд в пол. Потом – на руки, на чашку с остывшим отваром, на собственную тень. Снова защипало в глазах. От эмоций, которых было слишком много, чтобы они поместились внутри. Да, как бы я не уговаривала себя, что с Даром все в порядке, это не помогало.

Не тогда, когда я узнала, что у нас будет ребёнок.

Я закрыла глаза. Всего на мгновение. Просто, чтобы не видеть этот мир. Просто, чтобы хоть на минуту притвориться, что ничего не было.

И тогда раздался голос:

– Адель.

До боли знакомый. Я вздрогнула.

Сначала показалось, что это просто галлюцинация. Мираж, который видят отчаявшиеся путники. Сон, вызванный усталостью и страхом.

– Адель, – вновь позвал он.

Я повернула голову и увидела ЕГО.

Одар стоял в дверях будуара. Живой. Настоящий. Несмотря на полутьму, я напряглась, чтобы разглядеть его до мельчайших деталей и понять, не пострадал ли. Ровная осанка, но чувствовалось напряжение в плечах, серый взгляд – родной, уставший, но тёплый.

Лишь одно выбивалось из привычного портрета – волосы стали гораздо короче.

А у меня внутри что-то взорвалось. Меня заполнила такая мощная волна – облегчения и нежности, что я вскочила и побежала к нему.

– Дар…

Я врезалась в него всем телом, обняла и разрыдалась. Он сжал меня в кольце рук, сделал вздох.

Горячее дыхание коснулось уха.

– Прекрати, – прошептал он, прижимая крепче. До легкого хруста в позвонках. Видимо, и он… переживал. – Не плачь. Я жив. Я с тобой.

Я вцепилась ногтями в его одежду, словно так могла удержать и никогда больше не отпускать.

– Прости, – выдохнула я, не в силах остановить слезы. Они текли и текли. И будто бы вымывали из меня все те страшные мысли, тот страх, что буквально сковывал меня. – Я… я так испугалась, Дар. Я думала…

– Знаю, – он склонился ближе, коснулся губами моих волос. – Но это все позади.

Он не отстранился, наоборот – обнял крепче, чуть покачивая нас в ритме медленной, беззвучной колыбельной. Его ладони, горячие и тяжёлые, словно убеждали: «Я здесь. Я живой.»

Не мираж, а реальность.

Я молча прижалась к нему ближе, прикрыв глаза. Нос уткнулся в его шею, и привычный запах – смесь кожи и чего-то терпко-родного – окутал меня, действуя лучше любого успокаивающего отвара.

Не удержавшись, потерлась о ворот его рубашки, Дар тихо рассмеялся и прошептал:

– Кто бы мог подумать, что смерть так способствует счастью в личной жизни?

– Не смешно, – пробормотала я, не желая отпускать его ни на шаг.

– Да ладно тебе, очень даже смешно, – фыркнул он в ответ и уже серьезнее добавил: – Милая, не думай, что меня так просто убить. Прости, что не дал знать раньше. Я бы хотел… но не мог.

Лишь кивнула и крепче сжала руки. Кажется, есть риск, что от счастья и облегчения я его просто задушу, но даже так я не хотела отпускать его.

Не знаю, сколько мы так простояли. Вроде бы несколько минут, но мне казалось, что время тянулось бесконечно. Мой личный момент абсолютного счастья.

Когда можно просто радоваться и не думать о том, что будет дальше или о причинах произошедшего.

Но все рано или поздно кончается. Дар мягко меня отстранил и погладил по щеке, не отрывая пристального взгляда от моего лица.

Я смутилась и спросила первое, что пришло в голову:

– Ты голодный?

– Не откажусь перекусить.

– Прекрасно! – я подбежала к двери, высунула голову в щель и, увидев Сару и Марель, сообщила: – Хорошо, что вы тут!

– Тебя все же потянуло к искусству?

– Нет, – чуть смутилась я, заметив, как из-за угла выглянули обнадеженные паучки. – Передайте на кухню, чтобы мне в спальню немедленно подали стейк.

– Чего-о-о? – округлились нарисованные глаза Книжули.

– Стейк, – повторила я и добавила: – С любым гарниром. И чай.

– Вот это внезапно, – удивилась Марель. – Ты же красное мясо редко ешь.

– Ей теперь нужно, – прервала ее Книжуля. – Сейчас все будет, Аделька!

Когда я вернулась в спальню, при виде Дара губы снова сами собой растянулись в улыбке. Хотелось снова его обнять, прижаться, провести пальцами по щеке, по подбородку, коснуться губ.

А потому вместо этого, я в лучших традициях себя самой, решила поговорить о важных вопросиках!

– Получается, теперь нам нужно будет уехать?

Заметив выражение лица Одара, я мысленно вздохнула. Да, ничему меня жизнь не учит.

Но я исправлюсь. Обязательно исправлюсь. Начну прямо сейчас, подойду и прижмусь к плечу, положив голову на грудь.

Он погладил меня по волосам и ответил:

– Нет. Я практически решил все вопросы, так что буквально через пару дней официально воскресаю. Впрочем, к счастью меня еще не окончательно похоронили.