Невеста с огоньком, или Герцог с дымком (СИ) - Княжина Елена

– Нет ничего хуже, чем встать между двумя братьями, между родной кровью, – объясняла я Тарье, пытаясь расслабить испуганную кобылку звуком голоса. Правда, мои дрожащие руки и стучащие зубы едва ли внушали ей спокойствие.

Путь, который я выбрала для возвращения домой, был из разряда сомнительных. Сколько шансов, что там всего одна дорога, ведущая в Эшер, и мы не заплутаем среди черных щупалец? Едва ли там есть какие-то указатели…

– Ф-ф-фрр!

– Нетфорд любит брата. Излишне контролирует, поучает, решает за него, не во всем доверяет… но любит, – пробубнила я в рыжую гриву. Сердце начало истерично грохотать, стоило вслух произнести имя старшего герцога. – И Эйдан, хоть и протестует по-мальчишески, требуя себе свободы… Делая глупости, будто бы намеренно разочаровывая… Он любит тоже. И знаешь, Тарья, кто совершенно лишний в этой задачке?

Кобылка тряхнула ушами, словно отгоняла доставучую муху, и я замолкла. Ей и без моих терзаний хватало, отчего поволноваться.

Мы начали подъем в горы, и теперь я отлично понимала предупреждение Хари и истерику леди Кет. Не всякий его осилит. Узкая тропа, крутая, неудобная, покрытая коркой льда, – прямой путь в граксовы чертоги!

– Еще немного, – прошептала я Тарье, кутаясь носом в шелк рыжей гривы. – Я уже вижу проход… Вон он, смотри!

Крутой подъем завершался щелью между двух скал. Она была черной, как сам мрак, но, если прищуриться, чуть-чуть подсвечивалась голубым. Нам осталось преодолеть несколько крупных камней, заваливших узкую тропу, – и будем на месте.

По древним законам мой огонь останется здесь, в Ташере. Он принадлежит Эквенорам. Будет согревать северян, отпугивать монстров, освещать путь… Я лишь надеялась, что магии лишусь не сразу. И искорок хватит, чтобы перебраться изнанкой на Юг.

– Не хочу… Не хочу, чтобы все мои ночи были такими, – объясняла фыркающей слушательнице. – Брезгливо лежать под мужем, глядеть в потолок, пока он устало делает наследника. А затем наблюдать, как он отряхивается, поправляет брюки, накидывает халат и уходит в ближайший партэль…

Макушки ташерских гор серебрились в изменчивом голубом свете. Северная ночь здесь была не так и темна. Заледеневшая корка снега искрила крошечными кристаллами и издавала характерный «хрясь» каждый раз, когда лошадь на нее ступала.

Казалось, скалы Ташера одеты в богатые подвенечные наряды, расшитые хрусталиками. Будто Тинар и Пилар расстарались, окончательно утратив чувство меры.

С высоты, на которую мы с Тарьей умудрились забраться, был виден кусочек храма и дальний край Погибшего сада. Опустевшая площадь крепости, приоткрытые северные ворота, огоньки на башнях…

От ущелья тянуло холодом и сыростью, и решимость внутри меня дрогнула. Сердце соскользнуло в живот, пристыло к нижним ребрам.

Изнанка бывает разной. Разной! Не всегда смертельной, порой спасающей… Так говорил Нетфорд, а он редко ошибается.

– Сейчас пойдем. Еще минутку, – попросила разрешения у южной кобылки. У моей пугливой жемчужинки, заблудившейся в ташерских лесах.

Мрак в районе Мертвого леса шевелился, бурлил. Там шла битва, и я так надеялась хоть глазком увидеть ее исход. Убедиться, что оба герцога вырвались из оков изнанки и поскакали на своих храбрых жеребцах к воротам… Тогда бы я тоже стала смелее. И смогла бы войти в изнаночный коридор.

Но черная туча не отступала от крепостных стен. Не выпускала никого из бросившихся в нее мужчин. И бледный огонек в груди тоскливо сжимался…

Нет, мне не был безразличен Ташер. Свое место – маленькое, укромное, задвинутое в самый уголок – он в сердце все-таки отвоевал. Хотя бы потому, что неприступный, странный Север был частью моего мужчины. Тек по венам Нетфорда вместо крови.

Взгляд упрямо скользил по серебристо-черному пейзажу. Купол храма, ворота, сад… Сад, купол храма, ворота… И чей-то раздвоенный розовый хвост, мелькнувший вдруг за стволом погибшего дерева. С той стороны крепости!

А за хвостом упрямо топала девочка, закутанная в короткий светлый полушубок.

– Талли! – я не сдержала крика, и горы ответили мне тревожным эхом.

Куда она побежала?! Не уверена, что демоны изнанки навредят зубастому Пушку… Возможно, эти твари вообще родня. Но маленькой Талии навредят точно!

– Вниз… Вниз, живее! – пихнула лошадь в рыжий бок. И моя кобылка нервно попрыгала меж камней, скользя копытами по нехоженым тропам. – Быстрее… быстрее…

Мы съехали с гор едва ли не на лошадином хвосте. «Жемчужинка» обиженно фыркала, отплевывалась от снега, которого наглотались мы обе. Мой капюшон так целый сугроб с собой прихватил.

Обогнув крепостную стену, я припустила к Погибшему саду. Что Талия там забыла в такой жуткий час? Зачем, пользуясь неразберихой, вышла за ворота?

Только щурясь, я могла разглядеть розовый клубок, несущийся в темную дымку. Пушок был лучшим ориентиром, чем сливающаяся со снегом шубка девочки.

Я оглядывалась прямо на скаку, с трудом узнавая места. Мы были в самом начале сада, у тропы, ведущей в хрустальный храм. Но Талли бежала в другую сторону – к озеру, у которого неотвратимо стелилась черная туча…

Наконец я нагнала ее, поравнялась, остановилась, взбив снег стеной.

– Стой! Талия… Погоди… – спрыгнула с лошади и вцепилась в серую шубку. Развернула упиравшуюся девочку к себе, утонула в перепуганных черных глазах. – Ты что творишь?

– Пусти! – она вырвалась с обиженным визгом и побежала вперед. – Не видишь? Я и так опоздала…

Двумя непослушными россохами они с Пушком прыгали по снегу, плутая между черных стволов. Пытались убежать от меня, но я упрямо догоняла.

– Ты спятила? – ухватила малышку за шиворот, а Пушка за один из хвостов.

Это какое-то всеобщее помутнение рассудка!

Едва я прижала беглецов к себе, как из темноты сада на нас вышли тени. Нет, художник ни разу не ошибся, пытаясь передать на картинах жуткий вид рогатых демонов, восседающих на лохматых черных тварях…

– У-у-у! – взвыл Пушок и вывалился из моих обмякших пальцев.

Девочка резко вскинула руку и растопырила пальцы, будто бы приказывая монстрам развернуться.

– Идите в лес. Идите домой! – крикнула она тонко, но уверенно.

Ее глаза залило чернотой так, что и капли белизны не осталось. Один огромный зрачок от века до века!

Полупрозрачные рогатые твари, сотканные из сумрачной дымки, приближались медленно. Неохотно. И наконец остановились в нескольких метрах, когда венка на виске девочки вздулась пузырем.

– Талия, что происходит? – выдавила я из себя, пытаясь унять бешеный стук зубов.

– Папа… папа забыл, – она потрясла свободным кулаком. – Я надеялась нагнать отряд, пока не поздно.

Ее побелевшие пальчики сжимали амулет, изготовленный собственноручно. Розовая косичка, россыпь бусин на серебряной нити, несколько белых перьев, букетик сухоцветов… Если он и отпугивал монстров изнанки, то, видимо, пестротой.

– Папа никогда не снимает мои обереги, кроме как когда в купальню ходит, – хрипела девочка, не сводя темного взгляда с демонов. – Но сегодня он сам не свой… Бросился в самую гущу! Словно и правда помереть хочет… Оставить меня тут совсем одну…

Ее ладошка дрожала, уставшие глаза с трудом фокусировались на окружавших нас существах. Моя перепуганная кобылица нервно взрывала копытом снег, готовая припустить в любую секунду. И я мысленно с ней соглашалась: нам надо бежать. Очень быстро. Только куда?

– Я напитала каждую бусину защитными ментальными чарами, – шепотом объясняла Талия. – Исчадия ледяной тьмы сильны духом, они подавляют волю. Заставляют плутать во мраке. Воин без оберега будет им легкой добычей…

– Сейчас мы с тобой легкая добыча, – прошептала я, хватая малышку за воротник и медленно оттаскивая назад, в глубину Погибшего сада. – Ты все, что есть у отца. Ну как можно быть такой легкомысленной?

– Он тоже все, что у меня есть, – серьезно ответила девочка, осторожно переступая ногами.

Она старалась не терять визуальный контакт с тварями, застывшими впереди. Глядела то на одного, то на второго… Я в этом черном мареве почти не различала лиц, рога торчали прямо из сгустков мрака. Если эти существа и были когда-то живыми, то в Мертвом лесу крепко мутировали…