Жена для отщепенца, или Измены не будет (СИ) - Марина Бреннер

class="p1">«Очень статусно, — сказала сама себе льерда Ланнфель — Вот бы Диньеру устроить что нибудь этакое! Тогда сразу бы посетители, заехав к нам, понимали, что хозяин поместья не абы кто, а уважаемый льерд, с которым приятно и выгодно иметь дела. У папаши тоже, кабинетик — то так себе… Барахла много, вроде счетовых книг и вексельных огрызков, а толку нет! Да ещё обязательно либо табачница, либо блокнот где валяется… А то и того хуже, мятые бумаги! А вот здесь зато… Уровень. Порода!»

Приняв предложение Саццифира, всё ещё восхищенно озираясь по сторонам, магичка присела на диван, старательно и аккуратно расправив на коленях мягкие складки шерстяной, дорожной юбки.

— Дома всё это не нужно, — проговорил льерд Ракуэн, располагаясь за столом — Льерда Ланнфель, не нужно. Домашняя обстановка должна располагать к отдыху. А то, о чем ты думаешь, как раз отдыха и приятного расслабления не касается. Вот расскажи — ка, девочка… Как ты обставила дом? Что есть в гостиной? В кухне? В холле? В имении я у вас не был, однако же дома в тех местах примерно представляю.

Непонятно, для чего устройство семейного гнездышка Ланнфель понадобилось Ракуэну, но…

Уже в следующие минуты, отхлебывая невероятно насыщенный и терпкий, горячий чай, принесенный молодым прислужником, Эмелина выложила Ракуэнскому Хозяину всё, включая и некоторые финансовые затруднения, и помощь папаши Бильера, без которой не было вообще бы никакой обстановки. Даже и существование в их доме Масика не забыла упомянуть, отчего сам Ланнфель закатил глаза и проворчал что — то недовольное.

— Так всё это на деньги Бильеров куплено? — уточнил Саццифир, сцепив «корзинкой» пальцы лежащих на столе рук — Шкафы, гобелены… что там ещё?

— Нет, то уже на наши, — ответила магичка — Дом и сад, правда, папаша помог привести в должный вид. А потом мы уже сами. Да же, Диньер? Ну вот… Маслобойня хорошо приносит, льерд Саццифир! Прямо никто и не ожидал, что так пойдет. Весной поля засеем, пополам с папашей. И, если повезет, виноварню купим. Тоже очень доходное дело. А из чего варить, так вообще просто. Сколько ведь пустует земли! Пока упадок шел, многие в города посьехали, угодья побросали. А у многих земель вообще хозяев нет, померли. Либо, бывает, забирают за долги. Ну вот… сейчас объясню. Диньера дом тоже за долги забран был. А папаша его у города выкупил, за дешево. Также и тут. Было, что город земли придерживал, а сейчас вновь начали продавать. Кризис в спад пошел, властям выгодно — можно цену накрутить. Ну так и ладно. Возьмем землю, посадим сад и вина можно варить, сколько влезет. Всё одно, окупится! Так что, сами мы, дальше сами…

Пока длился сбивчивый, торопливый рассказ, Ракуэнский Хозяин кивал удовлетворенно и мерно, Ланнфель же сдерживал улыбку.

Саццифир — понятно. Старается расположить к себе непринужденной беседой. Щупает почву, будто путник, идущий по болоту. Кто она, Эмми Ланнфель? Что она? Старик всегда так поступает. Со всеми. Помнится, он и с ним, Ланнфелем, проделывал такие штуки, выспрашивая об отце, матери и делах в поместье…

Супружница же села на своего любимого конька — хвастовство и бахвальство Серебрянка обожала! Причем, неважно, чем она собиралась хвастать: новыми ли нарядами, дорогими покупками, либо желаемой самостоятельностью. И неважно, перед кем, как оказалось. Перед завистливой соседкой, Владельцем Ракуэна или самими Богами.

Нет, серьезно. Окажись здесь их Посланник, так и ему бы в нос ткнула золотыми кольцами, новым экипажем или тем, сколько вообще у Ланнфелей денег… Да ещё и прибавила бы что — то вроде: «Ты так смоги, уважаемый. А я посмотрю. На прокорм зарабатывать, это тебе не крылами махать. По небу летать любая птица может. И без особого труда! Вот так вот.»

— Значит, говоришь, всё хорошо у вас? — «крякнул» Саццифир — Да, Эмелина? Лийм — то как приблудился? Эти коты, вообще — то, не слишком домашние. Не любят они стен. Как думаешь, что привлекло зверя?

— Сам пришел, — пожала плечами льерда Ланнфель — Он же маленький, льерд Саццифир… Ему тепло нужно. Забота! Не сможет один…

— Точно, — кивнул тот, сильнее опершись на стол локтями — Вот и подумай, отчего к тебе звери тянутся? Маленькие. Незрелые. Те, которым забота нужна.

Очень смутно догадываясь, что имеет ввиду её Дознаватель, Эмелина наморщила лоб.

Почувствовав замешательство супруги, Диньер попробовал возразить:

— Ладно вам, льерд Саццифир! Тоже мне, приблудный кот. Большое дело… подумаешь!

— Как и ты сам, приблудный, — глухо ответил Ракуэн — Как и тот, которого она в животе носит. Прекрати злиться, Ланнфель. Не сверкай глазами. Не в обиду это говорю. А вот зачем…

Тяжело поднявшись из — за стола, Ракуэн уперся кулаками в его крышку.

— К слову сказать, — продолжил, сумрачно глядя на супругов — Этот кот вскоре вам огромную службу сослужит. Просто так лиймы по домам не шляются. Лучше скажите, дорогие дети… Призраков в доме не водится ли?

— ЕСТЬ! — выпалила льерда, опередив мужа — Я! Я ЕГО ВИДЕЛА!

— ЭММИ! — рявкнул Диньер, дергая сорвавшуюся с места супругу назад — А ну, сядь!

— Так я и думал! — Саццифир даже никакого внимания не обратил на короткую, безобразную перепалку — Дишен шастает? Да?

И сам тут же яростно кивнул, не дождавшись ответа:

— Всё ожидаемо. Очень ожидаемо. Лиймы, дети мои, в дома заходят исключительно за добычей. Дикому коту ваша провизия и забота, конечно, нужны. Но вот этот, ОСОБЫЙ корм ему более необходим, чем любые ласки. Как его, говорите, зовут? Масик? Дайте Масику силу набрать. Вырасти ему надо. А там уж и не жить призраку. Туда и дорога твари… Что огонь не дожег, доделают когти звериные. Примет убийца ещё одну лютую смерть.

— Убийца? — переспросил Ланнфель, смешавшись — Что это значит?

В таком состоянии Ракуэнскую Глыбу он видел в первый раз. Будто слетела прочь каменная маска с векового идола, разбившись и обнажив прячущиеся под ней содранную, нежную кожу и кровоточащие мышцы.

— То и значит, — горячо отозвался тот — Когда — то Дишен Ланнфель здорово нагадил мне. Есть у меня повод желать ему не то, что двух, а ста смертей.

— Ой, — прошептала Эмелина, зажав рот ладонью — Ой…

Льерд же Саццифир, наконец, оторвался от стола:

— Вы оба добивались от меня правды, верно? Ну, разумеется. Собственно, не получи я того письма от тебя, урожденная Бильер — Астсон, так явился бы сам. Со всеми объяснениями, правдами и родственным визитом. Что смотрите? Непонятна последняя фраза? Ну, так я объясню. Анелла Ракуэн, в замужестве Ланнфель — моя старшая дочь. Твоя мать,