Карен Монинг - Любовная горячка

Дэни скорчила гримасу и прислонила свой велосипед к стене.

– Она думает, что я, блин, слишком маленькая. А я убила больше Фейри, чем все ее любимые аколиты, приученные лизать ей задницу, которых она не решается даже отпускать в одиночку! И она считает меня ребенком!

Дэни обошла конторку и оглядела меня с ног до головы.

– Я уверена, что ты не можешь убить Грага. Думаю, Ровена ошиблась в тебе. Какие у тебя сверхспособности? Я ничего особенного не вижу.

Ни слова не говоря, я натянула на кассу чехол, толкнула смежную дверь и прошла к черному ходу.

Кто мог сожрать Невидимого прямо под окном моей спальни? Мне это совсем не нравилось. Для беспокойства мне хватало Теней и монстров под гаражом, но теперь на первый план вышел пожиратель Носорогов. Мне очень не нравилось, что я сталкиваюсь с его активностью уже второй раз, к тому же сейчас он подобрался ко мне вплотную. Может быть, такой кошмар творится сейчас по всему городу, а я просто не знаю об этом, поскольку редко выхожу из магазина? Или все происходит только неподалеку от меня? Это совпадение или закономерность?

Я толкнула заднюю дверь и осмотрела аллею по обе стороны дорожки. У меня ушло лишь несколько секунд на то, чтобы обнаружить его. Почти две трети его тела отсутствовали, а то, что осталось, – голова, плечи и огрызок торса – торчало из переполненного мусорного бака. Фейри агонизировал, точно так же как найденный на кладбище его покалеченный собрат.

Я сбежала со ступенек, стряхнула с Носорога небольшую горку мусора и склонилась над ним.

– Кто это сделал? – требовательно спросила я.

Никаких больше убийств из милосердия. На этот раз мне необходима информация.

Он открыл рот, но смог издать лишь хныкающий звук. Я отвернулась. У Носорога не было ни пальцев, ни рук, ни языка. Кто бы ни оставил искалеченную часть монстра корчиться в вечной агонии, он позаботился о том, чтобы Носорог не смог ни говорить, ни изъясняться каким-либо другим образом.

Я вынула копье из кобуры, которую сегодня поддела под куртку, и прикончила Фейри. Носорог умер со вздохом облегчения, который ожег меня холодом.

Когда я, полыхая бессильным гневом, вернулась к крыльцу, Дэни таращилась на меня широко распахнутыми глазами.

– У тебя копье! – благоговейно протянула она. – А какая классная кобура! Она такая компактная, я смогу носить ее с собой повсюду, куда угодно! Я смогу убивать Фейри семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки! Ты владеешь суперскоростью? – требовательно осведомилась она. – Если нет, то это копье должно быть у меня. – И Дэни протянула руку.

Я спрятала копье за спину.

– Детка, если ты попытаешься дотронуться до копья, я с тобой сотворю такое, с чем не справится даже твое воображение.

Я почти не соображала, что несу, но твердо знала одно: если кто-то попробует забрать у меня копье, ему придется встретиться с той дикой Мак, которая живет у меня внутри. Она ненавидит розовый цвет, вовсе не против того, чтобы обглоданный Носорог корчился в агонии до скончания веков, и может сотворить с соперницей то, о чем мы обе потом пожалеем. Ну, по крайней мере, я пожалею. «Моя» часть сознания сейчас мучилась вопросами. Попытается ли Дэни отобрать копье, воспользовавшись своей суперскоростью? Смогу ли я задействовать что-то из арсенала той странной части моего мозга, которая ответственна за силы ши-видящей, чтобы помешать ей?

– Я не ребенок. И когда вы, гребаные взрослые, это усвоите? – Дэни фыркнула, отворачиваясь.

– Когда ты перестанешь вести себя по-детски. Почему ты пришла сюда?

– Потому что у тебя проблемы, – бросила она через плечо. – Ровена хочет тебя видеть.

Вышивка «ПСИ» на униформе Дэни оказалась не буквой греческого алфавита, а всего лишь аббревиатурой «Почтовой службы инкорпорейтед». Дэни работала там курьером, чем и объяснялись ее униформа и велосипед.

В два часа пополудни, во вторник, я снова достала табличку «Закрыто», вывесила ее в окне и закрыла дверь магазина.

– А разве ты не должна быть сейчас в школе, Дэни?

– Я на домашнем обучении. Как и большинство из нас.

– А как твоя мама относится к тому, что ты бегаешь по округе и убиваешь Фейри?

Я не могла представить себе, чтобы мать любого подростка спокойно воспринимала такое положение вещей. Но думаю, что если ты родила солдата и началась война, у тебя нет особого выбора.

– Моя мама умерла, – равнодушно ответила Дэни. – Погибла шесть лет назад.

Я не сказала, что мне жаль. Я не произнесла ни одной из тех стандартных фраз, которыми мы привыкли утешать людей в их горе. Слова не помогают, они скорее раздражают. Я решила выразить соболезнование на доступном ей уровне.

– Говно случается, правда? – от души поинтересовалась я.

Дэни метнула в меня удивленный взгляд и, кажется, стала не такой отрешенной.

– Ага, случается. Ненавижу эту фигню!

– Что произошло?

Она стиснула свои розовые губки:

– Один из них добрался до нее. Однажды я выясню, кто это был, и убью засранца.

Сестры по несчастью. Я прикоснулась к ее плечу и улыбнулась. Дэни выглядела удивленной, словно была не готова к такому проявлению симпатии. Шесть лет назад – Дэни тогда было около восьми.

– Я не знала, что они так долго ошиваются поблизости, – сказала я, подразумевая Невидимых. – Я думала, что они лишь недавно освободились.

Она покачала головой.

– Ее убил не один из Невидимых.

– Но я думала, что другие… – я осторожно подбирала слова, помня о ветре, – не убивают нас из-за… ну, ты знаешь.

– Договора? Херня собачья. Они никогда не прекращали убивать нас. Ну, может, некоторые и прекратили, но остальные-то нет.

Остаток пути мы преодолели в молчании. Дэни вела велосипед рядом с собой. Ей явно не нравилось разговаривать на улице. Мы пересекли Темпл Бар Дистрикт, затем реку Лиффи.

Курьерское подразделение «ПСИ» находилось в выкрашенном в тот же оттенок зеленого, что и брюки Дэни, трехэтажном здании, отделанном красным деревом, с высокими аркообразными окнами. Знак над входом украшала та же эмблема, что красовалась на блузке Дэни. Зеленый трилистник казался деформированным, непропорциональным. Что-то в этом знаке манило меня. Если бы я в одиночку оказалась на этой улице и заметила его, я бы без промедления вошла в здание, повинуясь странному внутреннему импульсу.

– Он заколдован, – объяснила Дэни, глядя, как я изучаю знак на вывеске. – Он привлекает таких, как мы. Точно так же работает штамп на бумаге. Этот знак долгое время собирал нас.

– А ты не думаешь, что сейчас сообщила мне вещи, которые Ровена не хотела бы мне говорить?