Бренда Джойс - Темное искушение

Клэр резко сглотнула.

— Да, я поняла.

Расправится ли Морей с МакЛинами или нет? Расправится ли он с Малкольмом?

Он вперил в нее свой взгляд.

— Ваш мир может быть другим, я не знаю. Но в моем мире, я защищаю женщин. В моем мире, я защищаю тебя. Или я умру, пытаясь это сделать. — Он смягчился. — Ты не позволишь мне защитить тебя, девушка?

Клэр ошеломленно кивнула. Но она не могла изменить своего решения насчет того, что она должна сделать. Она не Мейрид, и не кто-нибудь вроде нее. Неважно, насколько силен Малкольм, но она не могла полагаться на него, даже будь она женщиной XV века. У нее даже больше не было выбора. Возможно, Малкольм был прав в одном. Возможно, в сердце — она воин, потому что она должна отомстить.

Но Клэр не собиралась спорить. Он никогда не изменит своего мнения, теперь это было ясно. Его угнетало чувство вины, а неудачная попытка отомстить за мать будет тем, с чем он проживет всю жизнь. Не говоря уж о том, что мужчина, стоящий в темноте перед нею, горел решимостью.

— Ты был молод и опрометчив, — сказала она натянуто. — Но сейчас совсем другое дело, не так ли?

Его глаза сверкнули, и он отвел взгляд.

— О, Господи. Это еще не закончилось. Ты ждешь благоприятного случая. Ты не успокоишься, пока не уничтожишь Морея или как-нибудь не оплатишь ему тем же.

Он посмотрел ей в лицо, его серые глаза пылали огнем.

— Однажды, мы встретимся снова. Я могу умереть. Но это не важно. Потому что на этот раз я возьму его с собой.

Клэр испугалась, но не за себя, а за Малкольма.

— Твоя сила не уступает его? — Она уже знала ответ. — Разве Повелители не пытались уничтожить его веками? Две ошибки ничего не исправят!

— Этот день придет, — сказал он так тихо, что ее охватил озноб. — Не бойся за меня. Если в тот день, когда я умру, умрет и Морей, я буду доволен, Клэр, очень доволен.

Клэр не могла вымолвить ни слова. Невероятно мужественный, невероятно высокопарный. Черт его дери, да он единственный, кто умрет.

Он обнял ее.

— Разве ты не можешь хоть немного поверить в своего мужчину, девушка?

Ее мужчину. Она подняла голову и встретила его пристальный взгляд, решительный и напряженный.

— Я верю в тебя. Просто я обеспокоена.

Его улыбка была такой нежной и прекрасной, что у нее перехватило дыхание.

— Ах, девушка, ты беспокоишься обо мне, — Его объятия стали крепче. — Но ты все равно будешь бороться со мной.

Клэр закусила губу. Это был не вопрос, и они оба это понимали.

— Иногда, — начала она осторожно, а ее сердце билось так сильно, что ей подумалось, вдруг оно разорвется, — разногласие во мнениях между мужчиной и женщиной — хорошая штука.

Он обезоружил ее еще одной берущей за душу улыбкой.

— Да, — прошептал он, — очень хорошая штука. — Позволь мне побеспокоиться о тебе, Клэр. Позволь мне волноваться, позволь мне драться, позволь мне доставить тебе удовольствие… сейчас.

Она была в его объятиях, прижимаясь грудью к его крепкой груди. Ночь мягко ласкала ее голые ноги, ее щеки. Она прижималась животом и талией к твердому как скала Малкольму. Это оно, почему-то подумала она. И сейчас возможен только один результат в их разногласиях.

— Малкольм, — выдохнула она.

Он перевел взгляд на ее лицо, своими большими руками поглаживая ее по спине. Улыбнулся, лишь раз прикоснувшись ртом к ее губам.

— Да, девушка, я знаю, что тебе нужно от меня. И ты знаешь, что мне нужно от тебя.

Клэр задохнулась, когда его руки скользнули ниже, крепко сжав ее попку через джинсовую юбку и льняную тунику, и плотно прижимая к своему весьма возбужденному копью. Оно жарко опаляло ее даже через одежду.

Он провел языком по ее полной нижней губе. Клэр тяжело задышала, когда его руки переместились под плед и лейне, и очутились под ее мини-юбкой, а кончики пальцев оказались рискованно близко там, где она хотела их чувствовать, между ее обнаженными бедрами. Он ласкал ее губы, смягчая их кончиком языка, и прошептал:

— Ты все еще носишь эти лохмотья.

— Это…юб…юбка.

— Нет, — выдохнул он и завладел ее ртом.

Клэр забыла обо всем кроме мужчины, которого она хотела. Она стонала от удовольствия, держась за его огромные плечи, когда он развернул ее и прижал к стене. Его поцелуй был настойчивым и властным, он заставил ее раскрыть губы, и глубоко скользнул языком внутрь. Если он смог заставить ее с жадностью трепетать от приближающегося экстаза только лишь движениями его языка глубоко во рту, она поняла, что умрет и попадет на небеса, когда они займутся любовью.

Сильное желание пронзило ее с ног до головы, она так возбудилась, что не могла этого вынести. Но прежде, чем она стала бы просить отнести ее в постель или взять прямо здесь у стены, он забрался рукой прямо под ее юбку. В тот момент, когда его пальцы нашли ее возбужденную плоть и проскользнули внутрь, она откинула голову назад и всхлипнула, когда удовольствие нахлынуло на нее. А затем она почувствовала массивный кончик его копья, обнаженный, горячий и гладкий, прижавшийся к ее набухшим лепесткам. Тяжело дыша, он возбуждал ее, скользя туда и обратно, и она вцепилась в его плечи, бессмысленно мотая головой и взрываясь от наслаждения. Он схватил ее за ногу, помогая положить ее ему на талию.

Прижавшись ртом к ее ушку, он прошептал:

— Держись крепче.

И глубоко вошел в нее резким толчком.

Влажный, горячий, огромный. Клэр ахнула, ослепленная тем, что Малкольм наконец-то двигается внутри нее. Он заполнил ее на всю свою огромную величину, и она ощущала мощь его возбуждения. Клэр чувствовала, что близка к неистовому экстазу, по сравнению с которым первый был ничтожен. Он накатывался на нее все более и более интенсивными волнами. Нарастало невыносимое наслаждение, вспыхнув неосознанным экстазом, спазм за спазмом, пока он медленно и решительно двигался внутри нее, невероятно длинный и толстый. Он тяжело дышал, а она всхлипывала и вскрикивала.

Малкольм начал вонзаться в нее с упрямой настойчивостью. Волны экстаза продолжали накатывать на нее. Клэр подумала, что может умереть. Должно быть это то, о чем он говорил, удовольствие в смерти. Она снова и снова взрывалась в темном мире экстаза и не хотела выходить из этого состояния. Она даже не хотела снова возвращаться к реальности.

Малкольм задохнулся. Она почувствовала, как его копье увеличилось, удлинилось и разрядилось. Горячее семя обожгло ее внутри, проникая все глубже. И это не прекращалось…

Клэр не знала, пребывала ли она долго в муках многократных оргазмов или только в одном бесконечном, но в какой-то момент, ее тело, наконец, расслабилось, утолив свою сильную жажду в удовольствии, и она упала Малкольму на руки. Он поцеловал ее в щеку. Все еще ошеломленная, она осознала, что он остался твердым и возбужденным. Все его тело подрагивало, словно он так и не кончил. Но это невозможно, если только она ничего не перепутала. К тому же если время здесь шло по-другому, она задумалась над тем, что его оргазм тоже был удивительно долгим.