Мой истинный враг - Крис Карвер

это хрупкое счастье просто рассыплется на куски.

И когда он уже хватает ключи от машины, собираясь выехать на поиски, дверь открывается, и на пороге появляется Ребекка.

Глаза ее опухшие, как будто она плакала, но в целом она выглядит спокойной. Даже как будто какой-то умиротворенной. Словно все камни, что висели у нее на шее годами, вдруг рухнули в пропасть.

– Боже, Ребекка, как ты меня напугала! – Мэтт бросается к ней и крепко обнимает, прижимая к себе. – Не делай так больше, не отключай телефон, я…

– Я не одна, – говорит она с мягкой улыбкой на губах.

А потом отступает в сторону, пропуская в дом Оливера.

Мама, отец, Эстер и Мэтт, все они замирают. Застывают, как вкопанные, его появление такое же неожиданное, как сорокоградусный мороз среди лета в Калифорнии.

– Привет, – дядя оглядывает их всех, потом смотрит на Ребекку, и между ними как будто есть какая-то только им доступная связь.

Мэтт переводит взгляд на маму. В ее глазах слезы. Большие крупные капли. Она смахивает их рукой, сглатывая ком.

– Здравствуй, Оливер.

В комнате повисает тишина, но она не напряженная, не усталая, какой, вполне очевидно, должна быть. Она уютная. Как будто все, наконец-то, пришло в норму.

– Мне нужно уехать на пару часов, – говорит Ребекка. – Звонила Эмма, кажется, она чем-то расстроена.

– Ребекка, – начинает Мэтт, пытаясь ее остановить, но она опускает ладонь на его щеку.

– Я вернусь до того, как взойдет луна.

Он кивает. Ее прикосновение – это обещание, которому он безгранично верит.

Глава 31

Они с Эммой сидят на ступеньках, а Мартин – стоит рядом и выглядит так, как будто вот-вот расплачется. Или только что поплакал. На Эмме нет лица, и Ребекка крепко обнимает ее за плечи одной рукой.

Это все не очень-то весело.

– Так ты уезжаешь? – спрашивает Ребекка, поднимая на Мартина взгляд.

Он кивает.

– Мы с семьей уезжаем.

– Но как же так, Мартин?

– Я тоже этого не хочу, Ребекка, поверь. Но охотники – кочевые люди. Так было всегда. Раз в пару лет мы с родителями переезжаем куда-то, где наша помощь необходима. Омеги бунтуют в Вирджинии, происходят массовые нападения на людей, их обращают против воли, создают стаи, мы не можем оставаться равнодушными. Тем более – в Кломонде тихо.

– Ты можешь остаться, – шепчет Эмма с отчаянием, но, очевидно, что она говорит это не впервые, а реакция Мартина все та же. – Ты совершеннолетний, ты впервые за долгие годы зажил нормальной жизнью, тебе не обязательно быть охотником всю свою жизнь!

Мартину больно. Это видно по его лицу, по сведенным бровям, по складке на лбу и по той любви, с которой он смотрит на Эмму.

– Эмма, – он садится на колени напротив нее, берет ее ладони в свои. – Я не могу. Я нужен людям, таким же людям, как мы.

Она плачет, и Ребекка не знает, что ей сделать. Сердце разрывается от боли за подругу. А ведь еще сегодня утром она смотрела на них и думала о том, какая красивая история любви перед ней разворачивается. Вот уж ирония.

– Ты и мне нужен.

– Эмма, прошу… У нас есть пара дней, чтобы попрощаться. Если ты не захочешь видеть меня, я пойму, но я бы… Я хотел бы…

– Уходи, – резко отвечает Эмма. – Я прощаюсь сейчас.

Мартин дрожит. Ребекка видит, как пальцы его сжимаются, как он сглатывает подступивший к горлу ком.

Он кивает, не желая спорить с ней. И уже собирается уйти, как вдруг оборачивается и говорит.

– Кстати, отец просил меня связаться с тобой, Ребекка, и, раз уж ты здесь… Сразу хочу сказать, я против его предложения. Но все-таки должен передать тебе его слова, – он делает паузу. – Ты хорошая охотница, Ребекка. И если ты готова, то ты можешь поехать с нами. Продолжишь обучение со мной и отцом.

Эмма вскакивает на ноги:

– Ты и Ребекку решил у меня забрать?!

Мартин мотает головой.

– Повторюсь, я против.

– Пошел вон! Уходи отсюда, убирайся!

Она срывается на крик, рыдает и, когда Мартин уходит пешком по дороге, Ребекка крепко прижимает ее к себе, всеми силами пытаясь успокоить.

Восходит луна.

Жизнь Ребекки перевернулась с ног на голову, и прямо сейчас предложение Мартина и его отца кажется ей такой чушью, хотя, она уверена, месяц назад она уехала бы с огромным удовольствием.

Когда она возвращается, дома тихо. Луна взошла, и она удивлена, что нет суеты, рычания, что никто не потерял контроль.

Она заглядывает в столовую – Сэлмоны в полном составе сидят за круглым столом и ужинают пятью пиццами, разрезанными на куски.

Это так странно. Ребекка в жизни не видела в этом доме такой вредной еды, но сейчас, когда Эстер с удовольствием вгрызается в кусок, это кажется таким милым. То, что Сэлмоны – такая же, совершенно простая семья, которая не прочь иногда полакомиться всякими вредностями.

– Ребекка, милая, иди к нам, – зовет Натали.

Она проходит, Мэтт ставит для нее стул рядом с собой. Она вдруг поддается порыву и крепко его обнимает, шепча одними губами на ухо:

– Я люблю тебя.

Мэтт ловит ее взгляд своим и кивает с нежной улыбкой.

Нолан с Филиппом тоже здесь. И Оливер. Они с Ребеккой переглядываются, кивают друг другу.

– Как Эмма? – спрашивает Мэтт.

– Кэмпбелы уезжают. Она разбита.

– Ох, мне так жаль.

– Да. Мне тоже.

Она не знает, искренне ли Мэтту жаль, ведь оборотни и охотники не любят друг друга и не полюбят никогда. Но сейчас кажется, как будто он и правда расстроен.

Ребекка берет себе пиццу на тарелку и не без удивления спрашивает:

– Вы, ребята, все хорошо себя чувствуете?

Потому что в полнолуние Сэлмоны всегда запирались в своих комнатах или уезжали, или просили Ребекку уехать к Эмме. Сегодня все иначе.

Натали улыбается ей.

– Как ни странно – да. Думаю, все дело в том, что семья теперь в сборе. И больше нет места ненависти. Наши волки спокойные и довольные.

Ребекка не до конца понимают механику разделения оборотня на волка и человека, но она пережила нечто подобное в прошлое полнолуние, поэтому может себе представить.

Оливер выглядит как человек, находящийся в совершенно своей тарелке. Очевидно, пока Ребекки не было, между ним и остальными членами семьи состоялся сложный разговор.

Она и сама не может поверить до конца, что так просто забыла, простила. Но за годы в ней скопилось столько ненависти, что она больше не вынесет ни глотка. В нее просто не влезет. Она