Императорский отбор - Сергей Николаевич Чехин

не чета истинным носферату, но и не бродячая же собака, чтобы так с ней обращаться?

— О чем вы вообще твердите, сударь? — собеседница наивно захлопала ресницами.

— О том, что вы отдали Карину этому извращенцу и садисту.

— Я? — тонкие бровки изогнулись. — С чего бы мне вообще заниматься такой чепухой, как назначение горничных? Я принцесса, а не камердинер.

— Но… — рапира чуть не выпала из ослабевших пальцев. — И Амелия, и Герман сказали о вашем личном распоряжении…

— Ну да. Мне его принесли, а я просто подписала. Если кто-то обратится в канцелярию с запросом касательно отбора, я обязана его рассмотреть.

— И кто же подал этот запрос? — на смену лихорадочному жару пришел мертвецкий холод.

— Дайте-ка вспомнить? — девушка поджала губу и подняла глаза к небу. — Это был некто Альберт Антонович Титов. Может, слышали о таком?

Глава 20

Я развернулся и быстрым шагом направился к Альберту с четким намерением начистить усатую морду, а уже потом выяснять мотивы и причины. Но на полпути к цели голова пошла кругом, ноги набились ватой, а дрогнувшие колени едва удержали от падения. Чрезвычайные душевное и физическое потрясения едва не довели до обморока, и драку в таком состоянии пришлось отложить. Старик меж тем не стушевался, а подбежал и крепко сжал плечо, и ударивший сквозь пальцы целебный свет укрепил изнуренную плоть.

— Идем, тебе нужно отдохнуть.

Легонько оттолкнул его — благо, сил хватило — и прошипел:

— Зачем ты это сделал?

— Дома объясню, — старик воровато огляделся. — Тет-а-тет.

— Пошел ты… — развернулся и, несмотря на жуткое измождение, подошел к цесаревне. Та наблюдала за происходящим с видом заядлого футбольного фаната, что болел за обе команды сразу. — Ваше высочество, при всем моем уважении считаю результат неприемлемым. Семь секунд — несерьезно.

— Ваше право, — Анна ехидно улыбнулась. — На мой скромный взгляд, поединок прошел в полном соответствии с условиями спора. Договорились о десяти минутах? Ваше время вышло — и вот тому доказательство, — часы вновь закачались на цепочке. — Впрочем, исполнять или не исполнять уговор — ваше личное дело. Это законы нельзя нарушать, а пари… тут уж каждый сам решает, сколько стоит его честь.

Поляну словно окутало звуконепроницаемым маревом. Слышал лишь, как нервно трепещут веера встревоженных леди — остальные молча жгли меня взорами в ожидании решения. И мне не оставалось ничего иного, кроме как смириться с провалом — по крайней мере, публично — ведь иначе все мои заслуги и достижения потеряют какой-либо вес. Слово дворянина крепче гранита, а балабол и пустомеля в роли супруга принцессы — это вообще смех. И как не жгло в груди, как не трясло от злобы и несправедливости, я сбавил обороты и низко поклонился:

— Прошу прощения за несдержанность и дерзость, ваше высочество. Виной тому юный пыл и взбудораженные чувства. Ваше решение как судьи поединка не подлежит сомнению, и я признаю поражение, хоть и не могу сказать, что с легким сердцем. И тем не менее, — поднял голову и с вызовом посмотрел прямо в красные глаза, — я не оставлю попыток вернуть то, что принадлежит мне по праву. И потому требую реванша.

— Во-первых, требуйте реванш у того, кому проиграли. Во-вторых, хочу напомнить, что вам здесь не принадлежит ровным счетом ничего, — вампирша не упустила возможность указать на место. — Горничные, что временно служат вам — моя личная прислуга. И только мне решать, как ими распоряжаться.

— И неужели вам их совсем не жаль?

— А что с ними не так? — Анна провела кончиком языка по клыку и с намеком подмигнула. — Живут себе во дворце под моей опекой и защитой вместо того, чтобы сидеть на осиновых колах. И если ради этого им приходится иногда сидеть на колах мясных — то это меньшая расплата за мою доброту. К тому же, некоторые из них совсем не против такой участи. Вам ли не знать.

Она посмотрела так, что меня чуть не передернуло — столь ядреной смеси презрения, надменности и уничижения в свой адрес видеть еще не приходилось. Уж насколько Альберт терпеть не может вампиров, но все его чувства — детский лепет по сравнению с тем, как цесаревна ненавидела меня. Мне же на нее ровным счетом наплевать (отличный задел для возможной свадьбы), поэтому продолжил гнуть свою линию, ибо сдаваться так просто — не в моих правилах.

— Я знаю, — ответил с гордостью, дав понять, что ничуть не стыжусь «тесной дружбы» с Кариной. — И за сим прошу откланяться.

Вдаваться в подробности о том, что блондин — извращенец, садист и маньяк не стал — все-таки прямых доказательств не было, а обвинения весьма серьезные. И я ничуть не боялся его гнева — тут как раз наоборот, для грядущего реванша нужен веский повод. А вот прослыть клеветником совершенно не хотелось, потому что очков бы это точно не добавило.

Поэтому решил сперва добыть неопровержимые доказательства злодеяний, а уж потом без каких-либо проблем вызволить подругу из неволи. Правда, у плана была и своя слабая сторона — ведь по сути Карине предстояла роль живца, но иначе подонка на чистую воду не вывести. Можно, конечно, попросить Амелию все рассказать, но станет ли она выступать против человека, к которому вскоре предстоит вернуться? Да и не факт, что принцесса поверит единственному свидетелю, да еще и служанке. Нет, тут нужны железобетонные улики — и чем больше, тем лучше.

И перед тем как отправиться восвояси пьяной походкой приблизился к Гессену — тот с недовольной физиономией рассматривал шрам в отражении клинка — и строго, с угрозой, сказал:

— Сейчас ты победил, но мы еще не закончили. Я потребую реванша сразу после испытания.

Герман усмехнулся мне в лицо:

— Кем ты себя возомнил, щенок? Не помнишь, как пропустил первый же удар? Так-то я с тобой игрался, а на дуэли пощады не жди. Заколю, как свинью.

— Как ты уже заметил, — произнес тем же тоном, — я тоже дрался не в полную силу. Но теперь ты форы не получишь — и на жалкую царапину под глазом не надейся. Отделаю так, что сто вампиров не вылечат.

Немец приосанился и набрал побольше воздуха, явно готовясь к ответной тираде, но что-то в моем тоне и взоре заставило его прикусить язык.

— Реванш так реванш, — спокойно сказал офицер. — Я от вызовов не бегаю, сударь.

— Вот и славно.

Хотел еще добавить нечто вроде: «и до тех пор советую обращаться с Кариной, как с родной