Джанин Фрост - Эта сторона могилы

— Похоже, мы пропустили вечеринку, — заметил Эд.

Влад иронично улыбнулся.

— Но вы как раз вовремя подоспели к уборке.

— И почему я не удивлен? — пробормотал Скретч, качая головой. — Какой беспорядок, но лучше уж они, чем мы.

— Мудрый взгляд на вещи, — прокомментировал Влад.

Упырь постучал на ноге Влада, усиленно моргая ему. Влад сдвинул ногу на дюйм, чего вполне хватило для того, чтобы говорить.

— Здесь есть и другие из наших. В этом городе, я имею в виду. Предполагается, что мы должны найти тут рекрутов, увеличив нашу численность, убить несколько вампов, а затем перебраться в другой город. А еще мы должны тут же уехать в случае, если увидим Смерть или Кости. Это хорошая информация. Достаточно ценная для того, чтобы сохранить мне жизнь, как ты обещал, — закончил он.

Влад совсем убрал ногу, но огонь уже начал танцевать по его руке.

— Большинство из этого мы уже знали, поэтому информация совсем бесполезная.

— Влад, — сказала я, и его брови приподнялись в ответ на резкость в моем голосе. — Он приложил все усилия, чтобы рассказать тебе все, что знает, поэтому ты должен отпустить его.

Он открыл было рот, собираясь поспорить… но затем улыбнулся.

— Конечно.

Упырь вскочил на ноги, бросая быстрые взгляды между Владом и обещанием свободы, маячившим позади него, прежде чем начать шаг за шагом отступать.

— Не. Так. Быстро, — ядовитым тоном проговорила я, растягивая каждое слово.

— Он обещал оставить меня в живых! — пробормотал упырь.

— Влад обещал. Я — нет, — сказала я и прыгнула ему на спину, когда он попытался убежать. Сила Менчереса не пыталась помешать ему, поэтому он развернулся и начал наносить мне разъяренные удары, но я была рада. Я хотела избить его до состояния полной покорности. Показать ему, на что это похоже — быть беспомощным, независимо от того, как сильно сопротивляешься. Это было меньшее, что я могла сделать для Дермота и других, ему подобных.

— Однажды вампир совершил ту же ошибку, забыв про меня, и получив обещание не убивать его только от Кости, — пробормотала я несколько секунд спустя. Множественные места на моем теле все еще горели от ударов упыря, но с каждой секундой заживали. Я больше не делала пауз на болтовню, а с силой воткнула кинжал в шею упыря чистым, диким, отсекающим ударом, чувствуя холодное удовлетворение, когда его голова скатилась на бок.

— Как бы то ни было, ему не понравилось, как все обернулось, — закончила я, вытирая лезвие о рубашку упыря. — Ты же знаешь поговорку. Дьявол кроется в деталях.

Глава 25

Мы еще на пару часов задержались на территории кинотеатра, дабы удостовериться, что не объявятся другие опоздавшие упыри, и что все доказательства того, что произошло, стерты с места происшествия. И дело не только в беспокойстве о полиции. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь из упырей понял, что здесь произошло, если кроме этой покойной группы данное место для встреч используют и другие.

Менчерес настоял, чтобы мы не брали Дермота с собой в таунхаус. Его точка зрения, что независимо от того, как поизмывались над ним Аполлион и другие упыри, Дермот все еще мог оказаться угрозой, была слишком логичной, чтобы взять и проигнорировать ее. Стокгольмский синдром был вполне возможен, и будет не правильно просто предположить, что Менчерес наложит на Дермота силу своего проклятия, если тот пойдет вразнос и попытается убить одного из нас. К тому же, мы не могли брать его с собой в наши наблюдательные пункты. Потому, заверив всех, что не верю Дермоту так уж безоговорочно, я отослала его с Эдом и Скретчем, поклявшимся под страхом смертной казни хорошо за ним присматривать и увезти в безопасное место. Как только эта фигня с Аполионом закончится, у меня появится новый пункт в списке текущих дел: найти бессмертного терапевта для травмированного упыря и подыскать кого-нибудь для обучения Дермота языку жестов.

Я перезванивала Кости трижды, но каждый раз натыкалась на голосовую почту. Получается, что теперь, когда я могла говорить, не мог он. Беспокойство начало изводить меня, но я затолкала его подальше со всеми другими вещами, на которых я не могла позволить себе останавливаться. Я не могла тогда ответить на звонки Кости, но это не означало, что я находилась в смертельной опасности. Он сильный. Он может о себе позаботиться. Я должна просто остановить параноидальные картинки его ссохшегося трупа, то и дело выпрыгивающие в моем разуме.

Ввиду дополнительной предосторожности на случай, если кто-нибудь наблюдал наши действия в уличном кинотеатре, Менчерес несколько раз свернул по пути к нашему таунхаусу, а затем припарковался в полумиле от него, и остальную часть они с Владом пролетели, причем меня нес Менчерес. Я не потрудилась сказать им, что теперь тоже могу летать. Во-первых, я устала. Во-вторых, я все еще не слишком хорошо с этим справлялась, и если я врежусь в телефонный столб или вытворю что-нибудь подобное на глазах у Влада, он никогда не позволит мне это забыть.

Мы приземлились за домом на самой темной части лужайки, а затем обошли таунхаус, направляясь ко входу. Таунхаус был такого же размера, как и дом, в котором я выросла, но держу пари, Менчерес не останавливался в таком маленьком месте уже лет тысячу. Ему приходилось спать на кушетке, в то время как мы с Владом заняли две верхние спальни. Я только-только сняла свои ботинки в патио — остатки моего воспитания, когда занести грязь в дом было родственно преступлению, наказуемому смертной казнью — как Менчерес внезапно поднял голову и уставился в небо.

— Инопланетяне? — пошутила я, но все же напряглась, потянувшись за кинжалами. Упыри не могли летать, но что, если еще кому-нибудь не менее опасному удалось последовать за нами из кинотеатра? Нашими врагами были не только пожиратели плоти…

Мои чувства начало покалывать, будто в них выстрелили стероидами, когда Менчерес произнес:

— Кости.

— А ведь был такой хороший вечер, — успел пробормотать Влад, прежде чем упомянутый вампир приземлился в нескольких футах от нас в черном плаще, трепыхающемся вокруг него. Радость и тоска рванули через мое подсознание, когда встретились наши глаза. Я подошла к нему и обхватила руками, упиваясь силой и страстностью его ответных объятий.

— Я скучал по тебе, Котенок, — прорычал он. Затем его рот обрушился на мой. Его поцелуй был скорее наполнен грубой потребностью, чем романтичным приветствием.

Это было прекрасно, потому что я чувствовала то же самое. Кроме навязчивого желания пробежаться руками по всему его телу, чтобы убедиться, что он действительно здесь, облегчение, счастье и самое глубокое чувство правильности происходящего нахлынули на меня, обосновываясь глубоко внутри. Я не сознавала, как сильно скучаю по Кости до этого самого момента, не позволяя себе признавать, каким неправильным все чувствовалось, когда я была не с ним. На каком-то уровне было пугающим то, какой большой частью меня он стал. И я осознала, какой это для меня будет крах, если с ним что-нибудь произойдет.