Запад Проклятых - Никки Сент Кроу
— Ты ведь не причинишь ей вреда? — голос Клео поднимается из темноты.
— Её нужно доставить живой. Приказ ведьмы.
За моей спиной она безошибочно выдыхает с облегчением. Я бы предпочёл, чтобы Дороти была мертва, но я делаю то, за что мне платят. А вот мужчине с ней, кем бы он ни был, так не повезёт. Он труп, как только попадётся мне на глаза.
Мы доходим до изгиба тоннеля, и я замедляюсь, жестом велев Клео тоже остановиться.
Заглядываю за поворот и вижу впереди только темноту. Подозреваю, они уже выбрались, если вообще были здесь.
— Что ты будешь делать, когда доставишь Дороти ведьме?
— Я так далеко не думал.
По правде говоря, не думал. Я так долго пытался освободить Габриэля, что это практически поглотило каждую минуту моего бодрствования. Это и необходимость любой ценой избегать другого брата и нашу мать. Потому что, окажись я лицом к лицу с кем-то из них, мне пришлось бы столкнуться с вопросом, хватит ли у меня мужества убить их?
Я стал тем, кто я есть, из-за них двоих.
Они заслуживают умереть от тысячи ударов моего клинка.
И всё же…
В груди, там, где раньше было сердце, возникает режущее, нестройное давление. Без него убивать легко, любить трудно, но любовь может существовать в разуме не меньше, чем в сердце, и иногда мой разум встаёт у меня на пути.
Я помню время, когда мы были братьями, когда никто не мог нас разлучить.
Но он снова и снова доказывал, что всегда выберет себя. А когда Габриэль отвернулся от нашей матери и перестал быть любимчиком, наш другой брат взял поводья в свои руки.
Мне не нужно гадать, на чьей она стороне.
— Думаешь, ведьма убьёт Дороти? — спрашивает Клео.
— Ты слишком переживаешь о том, чтобы люди не умирали. Это раздражает, — я резко останавливаюсь. Клео врезается в меня.
— Ты раздражаешь, — ворчит она.
Я тяжело иду дальше.
— Не знаю, зачем ей её убивать, если мне было бы проще сделать это самому.
— Ты останавливался, чтобы спросить себя, почему она так сильно хочет заполучить Дороти?
— А ты как думаешь, почему она её хочет? — мой шаг замедляется.
— Я спросила первая.
— Девушка нечасто падает с неба, — вздыхаю я.
— Нет, нечасто.
— Особенно девушка, которая может убить Кардинальную Ведьму.
— Да.
— Но если Запад обеспокоена способностью девчонки убивать ведьм, зачем ей рисковать собственной жизнью?
— Рабочая теория: она хочет, чтобы девчонка убила остальных Кардинальных Ведьм, и тогда осталась бы только она.
Я снова останавливаюсь, но на этот раз Клео успевает заметить и замирает рядом со мной.
— Что такое? — спрашивает она.
Если Запад действительно хочет смерти остальных ведьм, это включает и Юг. Грёбаную Глинду.
— А если так? — спрашиваю я Клео. — Нам-то какое дело?
— Ты правда спрашиваешь моё мнение?
— Да.
Она думает секунду. Я слышал, как хозяин гостиницы говорил Клео не сомневаться в том, что она знает. Я не особенно присматривался к тому, кто она такая, кем может быть. Но часть меня задавалась вопросом, нет ли в этой жительнице Восточного Края чего-то большего, чем кажется на первый взгляд.
Я понимаю, что, возможно, доверяю её интуиции больше, чем готов признать.
— Моё мнение… — начинает Клео, взгляд расфокусированный и далёкий. — Думаю, у Кардинальных Ведьм было много времени, чтобы исправить ошибки королевской семьи и войны, разрушившей бо̀льшую часть Оз. Но они этого не сделали. Они только сделали всё хуже. Они использовали жителей Оз при каждой возможности. Так что если они не собираются чинить Оз и защищать его народ, им нужно отойти в сторону и позволить кому-то другому это сделать.
Убеждённость в её голосе заставляет волоски у меня на затылке встать дыбом.
— Возможно, мы похожи больше, чем поняли сначала, — говорю я ей.
Она смотрит на меня снизу вверх. Между её бровями появляется удивлённая складка.
— Мы совсем не похожи.
— Как скажешь.
Я снова поворачиваюсь к тоннелю, к задаче, которая стоит передо мной.
Неудивительно, что Клео следует за мной.
ГЛАВА 37
ДОРОТИ
Сердце галопом несётся в груди, мешая дышать.
Рук настаивает, чтобы я поднималась по лестнице первой. Тоннель, должно быть, слегка уходил вниз, потому что в лестнице наверх больше перекладин, чем в той, по которой мы спускались сюда.
Выходной люк легко поддаётся после того, как Рук очистил его от корней, и я вырываюсь в прохладную ночь, в темноту.
Рук передаёт мне Тото. Пёс молчит, слушается, почти будто знает, что опасность недалеко позади.
Рук торопливо поднимается по лестнице, появляясь с пиджаком, перекинутым через плечо. Выбравшись на твёрдую землю, он тихо закрывает люк, затем осматривает окружающий лес и замечает поваленное бревно. Он отдаёт мне свой пиджак подержать, чтобы заняться бревном, поднимает его за узловатый конец. Тащит, прорезая землю, а потом роняет на люк.
— Его это не остановит, — говорит он мне, — но, может, замедлит.
— Лучше, чем ничего, — соглашаюсь я. — Но что теперь?
Он забирает пиджак обратно, взмахом набрасывает его и ловко надевает. Воротник поднят, затеняя лицо.
Я не могу понять, о чём он думает, что чувствует. Мы только что занимались сексом в тоннеле, а теперь за нами охотится Тинмэн. Нет времени осмыслить, что мы сделали, почему сделали и что это значит после. Хотя я отчаянно хочу знать.
— Продолжаем двигаться, — Рук кивает в неопределённом направлении, которое уведёт нас прочь от крепостной стены Глимминг-Холлоу. — Но быстро.
Я устраиваю Тото на сгибе руки и иду за Руком.
С тёмным, зловещим облаком над нами и без городских огней, которые могли бы направлять, мы спотыкаемся через лес. Кажется, я цепляюсь за каждый выступающий корень, каждую упавшую ветку, каждый пень. В конце концов Рук берёт меня за локоть, направляя.
— Как ты так хорошо видишь?
— Глаза привыкли, полагаю. Мы недалеко от развилки Дороги из Жёлтого Кирпича, и, думаю, нам стоит…
В небе раздаётся визг.
Тото упирается в меня, низкое рычание гудит у него в груди.
Ещё один визг, и над головой проносится тень.
— Ох, дерьмо, — шепчу я. — Это…
— Беги, Канзас, — Рук смотрит вверх.
Желудок проваливается, и мы срываемся с места. Я спотыкаюсь раз, другой, молясь всем богам, которых знаю, чтобы передо мной оказался путь без ловушек.
Сверху раздаётся пронзительный свист, затем
