Темная любовь - Эль Джаспер

фирменные лазурно-голубые глаза Дюпре, так похожие на глаза Эли, что почти больно их видеть. — Без вас, ребята, все было по-другому.

Фин смеется.

— Без вас дома было чертовски скучно.

Люк еще раз целует меня в щеку.

— Это за Жиля и Элизу. Они ужасно по тебе скучают.

Я смотрю ему в глаза.

— Мы все скоро будем дома.

Ной и Сет обмениваются мужественными братскими рукопожатиями с братьями Эли, а затем Дюпре представляют Райну, и мы пробираемся сквозь толпу людей, выходящих из очереди на получение багажа.

Когда мы выходим из здания, я зажата между братьями Эли, и каждый из них обнимает меня за плечи. Мы пересекаем парковку, и у «Ровера» Фин не отпускает меня. Он наклоняет голову к заднему сиденью, и мы забираемся внутрь. Люк бросает на него сердитый взгляд, а затем запрыгивает вперед вместе с Райном. Мы возвращаемся в Крачан, и к тому времени, как приезжаем, я уже проинформировала Люка и Фина обо всех событиях в Инвернессе на сегодняшний день. Они не удивляются, когда я говорю им, что за всем этим стоит Валериан Аркос, и что он воскресил Кэррин, чтобы контролировать Эли, заставляя меня поверить, что мой единственный выход — убить его. От ярости у них темнеет в глазах, и я знаю, что если Валериан совершит ошибку и вернется, он не выживет.

И это, конечно, приведет к эпической войне между вампирскими семьями.

Однако им нужно встать в очередь. У меня уже были фантастические видения того, как я сама вгоняю серебро в сердце Валериана.

Люк и Фин полностью впечатлены работой Райна и парней из Несса в городе, и к тому времени, когда Райн подъезжает к подъездной дорожке, они уже почти в курсе дела.

Ной и Сет присоединяются к нам, и мы все заходим внутрь. Пит сидит на корточках перед камином, раздувая огонь. Двое других мальчиков из Несса, плюхнувшись на стулья, едят хлопья из мисок. Я почти уверена, что, судя по украдчивым взглядам, которые Пит и остальные бросают на Люка и Фина, когда их представляют, они напуганы тем, что их дом полон вампиров.

Мы садимся на диван, Люк и Фин по обе стороны от меня. Ной и Сет опускаются на стулья. Райн бросается на пол перед камином.

Мы обсуждаем наш следующий шаг.

— Если Кэррин такая, как ты говоришь, — говорит Фин, потирая свою коротко стриженную голову, — она поймет, когда ты попытаешься добраться до Святого Буэно, чтобы заправить картриджи.

— Вот почему я и еще несколько парней должны пойти одни, — предлагает Райн. — Она сосредоточится на тебе, Райли. — Он кивает головой в сторону Люка и Фина. — И на вас.

— Он прав, — соглашается Ной? смотрит на Райна. — Ты должна сделать это сейчас. — Он наклоняет голову ко мне. — Чем дольше она ждет, тем сильнее становится Кэррин.

— Почему ты должна идти туда одна, Рай? — спрашивает Сет. Его зеленые глаза затуманены беспокойством. — Я не понимаю.

— Ну, — отвечаю я своему младшему брату, — наша теория заключается в том, что, поскольку Кэррин была могущественной ведьмой до того, как стала вампиром, она может манипулировать внутри царства. Я уже видела это раньше. — Я криво улыбаюсь ему. — Что, если она, я не знаю, — я наклоняю голову к Люку, — манипулировала им, чтобы он действовал против меня? — Я качаю головой, от этой мысли мне становится плохо внутри. — Я не вынесу, если придется драться с одним из вас.

— Ну, я, например, умираю от желания увидеть твою скату, — говорит Фин. Он смотрит на Райна. — Когда ты уезжаешь?

— Чем скорее, тем лучше, — говорит Райн со своим акцентом. Он бросает на меня взгляд. — И, судя по всему, парни, Райли вот-вот разобьется.

Я сосредотачиваюсь на красивом молодом шотландце и понимаю, что мое зрение на самом деле затуманилось.

— Да, посмотри на это глупое выражение ее лица, — говорит Фин, откидываясь назад и глядя на меня. Он поднимает руку передо мной. — Сколько пальцев я показываю?

Я вытаращиваю глаза.

— Один. И твоя мама побила бы тебя, если бы увидела это, — говорю я.

Однако чувствую себя усталой.

— Мне было бы спокойнее, если бы Сет пошел с Райном и остальными, — бормочу я и кладу голову на плечо Люка. — Убедись, что вас будет хотя бы… восемь, ладно? — Я пытаюсь сосредоточиться на Райне, но его лицо искажается. Мои веки становятся все тяжелее и тяжелее.

— О, вот и она, — говорит Райн, его голос становится все тише. Его голос звучит так, словно он говорит из бетонного туннеля.

— Я отнесу ее наверх, — говорит Ной еще тише. — Вы, мальчики, найдете в холодильнике немного V8.

Я чувствую, как мое тело становится невесомым, когда Ной наклоняется и просовывает руки мне под колени и плечи, поднимая меня в воздух. Комната кружится, когда он несет меня наверх, и я сосредотачиваюсь на его чертах, чтобы не закружилась голова.

— Должен же быть способ вылечить эту нарколепсию, — бормочу я. — Мне это не нравится.

Моя голова покоится на груди Ноя, и его низкий рокот вибрирует у моего уха, когда он смеется.

— Никому из нас это не нравится, Рай. Это опасно. — Он пристально смотрит на меня сверху вниз. — Мы попросим Причера что-нибудь придумать, как только вернемся домой.

Мы идем по коридору, и мне кажется, что я парю, настолько плавны и грациозны движения Ноя.

— Спасибо, мэм, — говорит он, улыбаясь. Его белые зубы сверкают в темном коридоре, когда он направляется в мою комнату.

— Ключ у меня в кармане, — бормочу я.

Легкое прикосновение его пальцев к моему заднему карману помогает мне сосредоточиться. Он открывает дверь, и мы заходим внутрь. Опуская меня на кровать, он снимает с меня ботинки, расстегивает кожаную кобуру, закидывает ремни мне на плечи и откладывает в сторону. Его руки ищут лезвия, находят их и кладут на прикроватный столик. Освободив меня от серебра, он отталкивает меня назад и натягивает шерстяное клетчатое одеяло мне до подбородка. Он укутывает меня.

Сквозь затуманивающееся сознание я улыбаюсь и высвобождаю руку из-под шерстяного одеяла. Я касаюсь его щеки.

— Спасибо, Ной. Что бы я без тебя делала?

В комнате серо и сумрачно, но я все еще вижу его лицо. Он обхватывает ладонями мое лицо, прижимается губами к моим губам и нежно целует меня. Я достаточно хорошо соображаю, чтобы понимать, что это не сексуальный жест, что удивительно, поскольку он исходит от Ноя. Когда он поднимает голову, ртутно-серебристый блеск его глаз смягчается.

— Тебе никогда не придется узнать, дорогая.

Я утыкаюсь головой в подушку, и тяжесть сна