Карен Монинг - Эльфийская лихорадка

Я улыбалась ему. Я люблю свое копье. Я понимаю, почему мальчики в состоянии войны, всегда дают имя своему оружию. Он боится его. Королевские Охотники боятся его. Оно могло убить любого эльфа, возможно даже короля с королевой, за исключением Теней. Им невозможно нанести рану копьем, так как у них нет тела.

Кто-то внутри автомобиля открыл дверь. О’Баннион положил на неё руку. В нем было еще больше плоти Невидимых, чем полторы недели назад. Я почувствовала это.

— Немного захватывающе, правда? — сладким голосом проговорила я. Чтобы никто из этих назойливых потенциальных доносчиков не позвонил в Гарду, я опустила свое копье, но не убрала его. Я знала насколько он может быть быстрым и сильным. Я сама когда-то была под действием плоти Невидимых, и это было невероятно.

— Ты должна знать.

— Я только однажды съела это. — Вероятно, с моей стороны это было не очень мудро рассказать об этом именно сейчас, но я так гордилась, что эту битву я выиграла.

— Врешь! Никто из тех, кто обладал этой силой, не откажется от нее.

— Мы слишком разные. Ты и я. — Он хотел этой темной силы. Я нет. Если разобраться, то я всего лишь хотела снова быть той девушкой, которой я была раньше. И только если моя жизнь будет зависеть от этого, то я перейду эту темную границу. Для О’Банниона эта темная граница была продвижением вперед.

Я сделала обманное движение копьем в его сторону. Он вздрогнул, и его рот сжался в тонкую белую линию.

Меня интересовал вопрос: а что будет, если он сейчас прекратит поедать Невидимых? Он снова станет человеком или есть какой-то пункт, после которого это преобразование необратимо?

Как я сожалела, что в тот день остановила его и не позволила войти в Темную Зону! Я не могла бороться с ним здесь и сейчас, в час пик.

— Пошел вон, — сказала я, сотрясая воздух, — и если ты увидишь меня на улице, то убегай без оглядки подальше от меня.

— Ты тупая маленькая дрянь. Ты даже понятия не имеешь, что назревает. Погоди, скоро ты увидишь, что Гроссмейстер готовит вам. Он сел в свою машину и посмотрел на меня с недоброй улыбкой и… болезненным ожиданием этого момента. — Шутка или угощенье, сука, — сказал он, затем рассмеялся снова. Я слышала его смех, даже после того, как он закрыл дверь.

Я убрала свое копье. В изумлении я стояла на тротуаре и смотрела, как он уезжает.

Не из-за его слов, а из-за того, что мне удалось увидеть, когда он откинулся на свое кожаное сиденье цвета верблюжьей шерсти.

Или, если быть точной, кого я увидела.

Женщина, такая красивая и чувственная, что походила на стареющую кинозвезду тех времен, когда они были похожи на Примадонн.

На моем ши-сенсоре были очень высокие показатели. Она тоже ела Эльфов.

Отлично, теперь мне стало ясно: Может быть Берронс и убил ту женщину, которую вынес из Зеркала, но он сохранил Фионе жизнь.

Ровно в одиннадцать утра я открыла «Книги и сувениры Берронса». У меня был новый цвет волос — на два оттенка светлее чем «Аравийские Ночи» и я снова выглядела на свой возраст (темные волосы визуально делают меня старше, особенно в сочетании с красной помадой), затем быстро сбегала в парикмахерскую, чтобы подстричься и теперь несколько длинных прядей обрамляли мое лицо. Я выглядела очень мягкой и женственной, хотя чувствовала себя совсем наоборот. Большую часть волос я собрала сзади, выпустив только несколько локонов. В итоге получился образ кокетливой, немного небрежной элегантности.

Мои ногти были сломаны до основания, но я быстро привела их в порядок и накрасила лаком «Розовое Совершенство», блеск для губ я подобрала в тон к лаку для ногтей. Несмотря на эту небольшую уступку моей страсти к моде, я чувствовала себя серой в своей стандартной форме: джинсах, ботинках, черной футболке под легким пиджаком, с копьем запазухой и с фонариками. Я старалась не выделяться из толпы.

Я бездельничала, сидя за прилавком кассира на своем стуле и следила за маленькими баночками с плотью Невидимого, составленных в ряд.

Мне удалось многое сделать в это утро. После аптеки я зашла в магазин на углу, купила баночки с детским питанием, покрасила волосы, постриглась, выкинула содержимое из банок и вымыла их. Потом я опять вышла, напала на Мальчика-Носорога, отрезала часть его руки и нанесла ему смертельный удар, тем самым обезопасив себя от того, что он мог рассказать о девушке, крадущей эльфийское могущество. Убедившись в том, что он мертв, я порезала его руку на крохотные кусочки и разложила по баночкам.

Я давно это хотела сделать, еще после того, как накормила ими Джейни. Если бы я это сделала, то Мойра могла бы выжить тогда. Если еще что-то случиться неожиданное и ужасное в то время, когда я буду в книжном магазине, то на сей раз я буду подготовлена. Я хочу, чтобы доза суперсилы всегда была у меня под рукой. Плоть Невидимых может храниться вечность и не потерять своих свойств.

Моя охота и предварительная экипировка не имели никакого отношения к Дереку O'Банниону или Фионе, или к тому, что я ощущала себя намного слабее, чем они. Это было практично. Это был умный шаг. Так бы поступил любой здравомыслящий человек. Несколько маленьких баночек я спрятала за холодильником под прилавком, другие я спрячу чуть попозже наверху.

Несколько минут я пристально смотрела на свой улов, а затем я убрала их в свою сумочку. С глаз долой — из сердца вон.

Я открыла свой ноутбук, подсоединила фотоаппарат, и начала загружать страницы. Пока они загружались, я снова набрала номер Кафедры Древних Языков, чтобы убедиться, что мальчик с мечтающим взглядом понял всю важность и безотлагательность моего сообщения. Я спросила его, помнит ли он о моем сообщении, и он убедил меня, что он все запомнил.

У меня было очень много покупателей в течение следующих нескольких часов. Этим утром я была очень занята, так как продажи шли очень активно. Только днем мне удалось сесть за компьютер и внимательно ознакомиться с теми страницами, которые сфотографировала для меня Дани.

Я была разочарована их размерами. Страницы были очень маленькими, не больше визитки. Текст был написан очень сжато, и когда мне удалось наконец-то разобрать этот маленький наклонный подчерк, я поняла, что у меня оказался миниатюрный карманный дневник, в котором содержались мысли и наблюдения, написанные на ужасном ломанном английском. Обилие ошибок натолкнуло меня на мысль, что автор мало образован и жил много столетий назад. очень убористым, и когда я, наконец, начала разбираться в мелкой и корявой писанине, поняла, что у меня в руках находится миниатюрный дневник, в котором отображены мысли и наблюдения, написанные на ужасно исковерканном английском. Наличие ошибок в правописании заставило меня предположить, что автор получил поверхностное образование, и жил много столетий назад.