Лицензия на вой - Хелен Харпер

в первую комнату. На грязном диване, прижавшись друг к другу, сидела пара, а на коврике на полу лежал мужчина и что-то напевал себе под нос. Все трое взглянули на него, прежде чем отвести глаза, не столько из-за страха, сколько из-за того, что узнали в нём родственную душу. Он что-то проворчал в знак согласия. Значит, здесь нет Виссье.

Деверо повернулся, не обращая внимания на грузный скрип половиц, и направился к узкой лестнице. Он отодвинул ногой какой-то мусор, преграждавший ему путь, и поднялся наверх. Из одной из комнат на втором этаже доносилась негромкая танцевальная музыка. Деверо посмотрел на полдюжины танцевавших внутри людей. Половина из них двигалась в такт музыке. Другая половина, казалось, находилась в своём собственном мире, и их тела покачивались в такт, известный только им одним.

Мимо него протиснулась молодая женщина, задевшая его плечом. Она сердито посмотрела на него за то, что он встал у неё на пути, когда она пыталась уйти. Деверо широко улыбнулся ей в ответ, но постарался, чтобы улыбка не коснулась его глаз. Она слегка отшатнулась и продолжила свой путь. Деверо решил пойти в том направлении, откуда она пришла.

Чем дальше он продвигался, тем темнее, казалось, становился дом. В нём было много укромных уголков, где кто-нибудь мог спрятаться. Вполне логично, что Герайнт Виссье выбрал именно такое место. Никому бы и в голову не пришло искать его здесь без надёжной наводки, подобной той, которую получил Моретти. И всё же Деверо сомневался, что голландцу здесь комфортно. Судя по тому немногому, что он узнал об этом человеке за обедом у Солентино, он был не только привередлив, но и нервозен. Он привык к гораздо более строгим санитарным условиям, чем здесь. Деверо обдумал этот вопрос, прежде чем вскинуть голову. Виссье предпочёл бы держаться особняком, подальше от скверны ветхого дома. Он был человеком, предпочитавшим жить в пентхаусе.

С этой мыслью Деверо оставил свои попытки обыскать каждую комнату и вместо этого быстро поднялся на самый верх дома. Чем выше он поднимался, тем больше сквозняков появлялось в здании. По обломкам на лестнице было всё труднее передвигаться, и оказалось, что большая часть обрушившейся крыши провалилась внутрь. Из-за остатков старого шифера и кусков кирпича было невозможно идти бесшумно, поэтому Деверо даже не пытался вести себя тихо. Он просто следил за тем, чтобы его шаги были неторопливыми, чтобы у любого, кто подслушивал сверху, не возникло ощущения приближающейся срочности.

Он прошёл мимо ещё нескольких человек, удивляясь тому, сколько их на самом деле было в доме, и радуясь, что пришёл один. У него не было никаких сомнений в том, что как минимум несколько нынешних жителей вооружены ножами, и что любое вторжение большой группы оборотней на охоте привело бы только к ненужному кровопролитию и боли. Он защищал не волков, а несчастных людей, которые оказались здесь. Они заслуживали лучшего, чем это. Все заслуживали.

К тому времени, как Деверо преодолел последний лестничный пролёт, он уже мог видеть темнеющее небо над головой сквозь зияющую дыру в крыше. Он также слышал ровное дыхание кого-то, кто находился над ним. Когда он свернул за последний угол, и его взгляд упал на скорчившуюся фигуру, завёрнутую в одеяло, на полуразрушенной лестничной площадке верхнего этажа, он понял, что нашёл Виссье.

— Ты, — выдохнул голландец. — Ты. Как ты меня нашёл? — Виссье пошарил под одеялом и через мгновение достал пистолет. Не теряя времени, он прицелился прямо в голову Деверо.

— Я не несу ответственности за то, что случилось с Кристофером Солентино, — спокойно сказал Деверо. — Что бы ты ни видел, по твоему мнению. Я пришёл в квартиру всего за несколько минут до тебя. Ты же знаешь, я был в Колизее. Ты же знаешь, у меня не было бы времени убить всех этих людей.

Он не был уверен, что Виссье его услышал. Руки мужчины дрожали, отчего дуло пистолета мелко тряслось.

— У меня серебряные пули, — дрожащим голосом произнёс он. — И я буду стрелять.

Деверо развёл руками, показывая, что он безоружен.

— Если бы у тебя были серебряные пули, ты бы уже нажал на спусковой крючок, — он посмотрел на пистолет без тени страха. — У тебя в этой штуке вообще есть патроны?

Виссье повысил голос.

— Отойди от меня! Убирайся к чёрту!

Деверо присел на корточки, пока их глаза не оказались на одном уровне.

— Герайнт, — сказал он. — Или ты предпочитаешь «Джи»? Тебе нужно расслабиться. Ты знал, что это неизбежно. Ты знал, что тебе не уйти.

Голландец уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Дом почти полностью окружён. Тебе не уйти. Здесь повсюду оборотни из клана Лупо, — он сделал паузу, чтобы информация дошла до толстого черепа Виссье. — Но, к счастью, они здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Никто не преследует такую цель. Всё, что мне нужно — это чтобы ты заговорил. Расскажи мне всё, что знаешь, и я позволю тебе уйти отсюда.

Виссье направил на него пистолет.

— Я ничего не знаю! Я знаю только, что ты убил всех моих друзей! Ты сумасшедший. Грёбаный сумасшедший!

Странно слышать такое от человека, который был террористом. Деверо мудро решил не озвучивать этого.

— Прежде всего, — сказал он, — я никого не убивал. Даже если бы я захотел, у меня не было времени — факт, о котором ты должен хорошо знать. Во-вторых, — продолжил он, — я не верю, что эти люди были твоими друзьями. Я был там вчера, помнишь? Я видел, как Солентино обращался с тобой. Тогда за тебя никто не вступился, и я видел, что он сделал с Майком Ланкастером после этого. Может, среди воров и есть честь, но среди вашей маленькой группы чести точно не было.

По тому, как дёрнулся Виссье, Деверо понял, что его слова задели за живое.

— Я думал, ты убил его и остальных, — сказал Виссье, почти выплевывая слова. — Так что, если это не ты, то я не знаю, кто это сделал. Я ничем не могу тебе помочь.

Он и сам это подозревал.

— Знаешь, ты бы тоже был мёртв, — сказал ему Деверо, — если бы не следил за мной и Скарлетт.

Лицо Виссье исказилось в ужасной гримасе.

— Так ты утверждаешь, что это из-за тебя я всё ещё жив?

— Я сейчас здесь, — тихо сказал Деверо, — и ты всё ещё дышишь. Верно?

Взгляд Виссье метался из стороны в сторону.

— Зачем ты следил за нами?

— Алина хотела, чтобы я убедился, что мы можем вам доверять. Она была уверена, что ты