Феечка с сердцем дракона - Софья Дашкевич

— Бес-с-столочь ты белобрыс-с-сая, — выдала она свистящим шепотом. — Совс-с-сем не знаеш-ш-шь наш-ш-шу Эри! Пос-с-сле такого я б за тебя тож-ж-же не выш-ш-шла.

К счастью, не следующий день Эри все же одумалась и вернулась к занятиям. Правда, Фабиану постоянно мерещилась, что она злится. Не так, как обычно, — без упреков, вызовов на поединок и угроз. Все было гораздо хуже: розовая стала молчаливой. Кивала, отвечала односложно и как будто через губу, и лишь периодически Фабиан ловил на себе ее сердитые обвиняющие взгляды.

Он не стал вникать в подробности и искать логику: ее в поведении Эри все равно никогда не было. Вот чего она добивалась? Сама чуть не убила Фабиана за то, что он договорился с Рондаром о помолвке! Вряд ли же она рассчитывала услышать признание в любви!

Тогда в чем причина такого поведения? Уязвленная женская гордость? Рассердилась, что стала объектом манипуляций? Или просто без повода психанула?

Так или иначе, лишние ссоры Фабиану были ни к чему. Их с Эри связывала общая цель, а потому каждый вечер они встречались в его гостиной и репетировали прием.

Фабиан накрывал стол по всем правилам, учил розовую мелочам, способным довести Аэду до белого каления. Скрипеть вилкой по фарфору, перебивать, громко смеяться, спорить о религии, самой открывать дверь и заходить вперед тех, кто выше по статусу, делать комплименты с душком вроде: «Какой изысканной формы у вас ноздри! Скажите, это от природы или от травмы?»

Надо сказать, Эри делала большие успехи. И не только в занятиях с ректором, — Астиль-тэй тоже души не чаял в своей студентке. Возможно, он всего лишь пытался утереть нос профессору Бургунди, но на каждом заседании совета преподавателей он хвастался, как лихо розовая осваивает ударные.

— Мне наконец-то удалось пустить ее дар в нужное русло, — соловьем заливался Аконитти, словно не замечая, как скрежещет зубами старый скрипач. — Я просто нашел правильный подход. Эрениду нельзя ломать и гнуть под себя. Это устаревшая и порочная практика. К тому же, в целительстве не всегда требуется что-то заживлять! К примеру, мы нашли курицу, у которой неправильно срослось крыло. И Янброк так точно его сломала импровизацией на треугольнике, что любо-дорого!

— И зачем курице крыло?! Она все равно летать не умеет, — ворчал Бургунди.

— А потом я исполнил классическое рондо сращивания — и все. Птица как новенькая!

— Уж не из нее ли приготовили фрикасе на вчерашний обед? — не унимался прежний преподаватель Эри, но Астиль-тэй стойко игнорировал нападки.

— Я заказал для Эрениды барабаны, после экзаменов мы возьмемся за дуэт и проведем полноценную операцию. Не хочу хвастаться, но удалить грыжу у лягушки моя подопечная смогла два раза из трех!

Фабиан искренне гордился Эри. Гордился — и видел в ее достижениях дополнительные возможности.

— Обязательно расскажешь за ужином про лягушачьи грыжи! — посоветовал он в один из вечеров, когда до вылета в столицу оставались считанные дни.

Эри послушно вписала совет в толстую тетрадку, а затем перелистала ее и страдальчески покосилась на Фабиана.

— Так нечестно! — простонала она. — Мне столько всего приходится учить, а ты?! Действовать сообща, действовать сообща… А сам-то ничего не делаешь!

Тут розовая очень ошибалась. Для себя Фабиан тоже заготовил важную роль, и называлась она «слепой влюбленный».

Аэда не терпела конкуренции, она всегда хотела быть центром вселенной. И Фабиан собирался звонко щелкнуть сестру по носу: вести себя так, словно в этом мире для него не существует никого, кроме Эри.

Он планировал сразу после ужина заявить королеве, что женится на дочери дракона. Это его решение, и никто не посмеет ему запретить. Он встретил самую красивую (щелчок номер один), самую умную (щелчок номер два) и самую талантливую, уникальную, восхитительную (три, четыре, пять!) девушку в Тайфо. А когда у них будут дети, они смогут претендовать на престол, ведь сама Аэда пока не вышла замуж.

— Звучит неплохо, — вынуждена была признать Эри, когда Фабиан выдал ей заготовленную тираду. — Даже я б, наверное, не рискнула сказать такое самой королеве… Но ты уверен, что сможешь изобразить, будто влюблен в меня?

Фабиан посмотрел в сверкающие большие глаза, обрамленные длинными ресницами, окинул взглядом шелковистые локоны, гладкую кожу, фигуру, от которой пульс переходил на галоп…

— Смогу, — твердо ответил он.

«Тем более, что мне и не нужно ничего изображать», — пронеслось у него в голове, но Фабиан вовремя прикусил язык. Эри знать об этом было вовсе не обязательно.

— Ну что? — с наигранной бодростью произнес он и встал. — Перейдем к танцам?

Глава 18

Эренида Янброк

— С ума сойти! Я в кронфейском дворце! Музы, об этом можно только мечтать! О, Эри, спасибо тебе, спасибо, спасибо! — И Соль вцепилась в мой локоть так, словно хотела вырвать руку из плеча.

Пальцы скрипачки — это, знаете ли, похуже клещей рябого Грэта!

Если честно, я вообще не собиралась мириться с оранжевой. Вооруженный нейтралитет меня вполне устраивал: ни тебе безумных теорий о пророчестве, ни расспросов о Фабиане… Красота!

Но феи катастрофически не умеют конфликтовать. То есть, как: поссориться с ними, конечно, можно, но надолго ли? У этих разноцветных бабочек злопамятства столько же, сколько мозгов у лягушки. А это мало, уж поверьте, мы с лекарем Аконитти проверяли!

Не знаю, что именно сподвигло Соль снова начать набиваться ко мне в подружки. Может, тот факт, что я ушла от профессора Бургунди, и оранжевая стала его единственной любимицей, может, Солианну просто разобрало любопытство, почему я кричу во сне…

Ну да, кошмары про Фабиана и кровавую луну повторялись. Не каждую ночь, но от этого мне было не легче. Мучительные картинки маячили перед глазами даже днем.

Забавно, правда? Мужчина, которого я когда-то хотела убить больше всех, стал единственным, кого бы я убить не смогла ни за что. А ведь он манипулировал мной! Поцелуй, от которого у меня сердце вывернулась наизнанку, оказался очередным трюком из его огромного ректорского арсенала… И все равно даже во сне смерть Фабиана причиняла мне ощутимую боль!

И пусть я не из тех, кто жалуется, сбросить хотя бы часть этого груза хотелось.

Я пробовала рассказать про кошмары Нарту, но они его не впечатлили. Лазурный мгновенно переключился на себя.

— Ну и ужас, — сочувственно сказал он. — Мне