Вечер - Эль Джаспер

закончила. — Она поворачивает голову к Эли. — Ты тоже слушаешь, парень?

— Oui (фр. «Да»).

Дарлинг разражается смехом.

— Да? Что, черт возьми, это значит? Ты с ума сошел, парень?

Она снова поворачивает голову к незнакомой душе, с которой разговаривает.

— О, — говорит она в пространство рядом с собой. — Это значит «да». Хорошо.

Я обмениваюсь озадаченным взглядом с Эли, затем пожимаю плечами и возвращаю свое внимание к Дарлинг.

Старая Галла продолжает.

— Они все прячутся от тебя. Прятались от тебя уже какое-то время. Может быть, потому, что они заняты работой на кладбище? Не знаю почему. Но скоро они перестанут прятаться и возьмут тебя. Ты же не хочешь идти с ними. Это тот, кто был заперт в земле на все эти годы со своим бродягой? Он на свободе. И он плохой. Бродяжка не так уж плох для кровососа. — Она указывает на Эли. — Присмотри за этой упрямой малышкой. Убедись, что они ее не тронут. Это девочка Причера. У нее есть та особенная кровь, которая нужна вампирам. Она видит их. Но они тоже видят ее. — Она пристально смотрит на Эли. — Ты же не хочешь ее крови, парень? Причер, он убьет тебя, если ты будешь приставать к его малышке.

— Нет, мэм, — отвечает Эли. — Я бы никогда не причинил ей вреда.

Дарлинг одобрительно хмыкает.

Я встаю.

— Дарлинг, если они…

К этому моменту Дарлинг, очевидно, уже достаточно насмотрелась на нас с Эли за эту ночь. Она запрокидывает голову, звеня бусами, открывает рот и кричит так, словно ее убивают. Пронзительный, леденящий кровь вопль, похожий на вопль банши, от которого у меня волосы встают дыбом.

Я хватаю Эли за руку.

— Пошли. С ней все.

Эли оглядывается через плечо, когда мы бежим с площади. Как только мы ступаем на булыжную мостовую, Дарлинг перестает визжать.

Я смотрю в ее сторону. Даже с такого расстояния вижу, как она улыбается, сверкая белыми зубами на фоне черной, как смоль, кожи.

— Пока-пока, Райли По! — кричит она. — Береги шею!

— Она пугает, — говорит Эли.

— Ты не шутишь, — отвечаю я и останавливаюсь под следующим уличным фонарем. Я раскрываю ладонь и смотрю на предмет, который дала мне Дарлинг.

— Что это? — спрашивает Эли.

Я подношу предмет поближе к глазам.

— Это сплющенный туристический пенни, — отвечаю я. — С кладбищем Бонавентура на лицевой стороне.

Эли смотрит на меня. По его лицу пробегают тени, и мое сердце подпрыгивает.

— Похоже, мы возвращаемся на кладбище.

— Давай позвоним остальным, — говорю я. — И пригоним джип.

Не успеваем мы добраться до «Татумании», чтобы забрать джип, как я слышу, как в соседнем доме разбивается стекло. В ночи раздается череда ругательств дагалы, и в следующее мгновение дверь бутика в Сохо — магазина Бхинг — распахивается. Муж Бхинг, Ронни, с их малышом на руках, а за ним и их старший сын выбегают на аллею. В Сохо бьется стекло. Кажется, по этому месту пронесся торнадо. Ронни бежит прямо ко мне, что-то громко говоря на дагала.

— Ого! — говорю я, поднимая руку. — Говори по-английски, Ронни!

Пока что меня не кусал вампир-дагала, поэтому я не умею говорить на дагала (за исключением нескольких грязных словечек, которым научила меня Бхинг). Я подчеркиваю слово «стоп». Теперь все возможно, и я это знаю.

— Бхинг! С ней что-то не так! — задыхаясь, говорит Ронни. Он указывает на свои глаза. — Она больше не видит меня. Она погналась за нами, рыча и пытаясь укусить! — Он оглядывается через плечо. — Она разгромила магазин!

— Мамочке плохо, — говорит малыш на руках у Ронни, указывая пальцем.

— Помогите нам! — плачет Ронни. — Я запер ее в ванной. Внизу.

— Хорошо, хорошо, все будет хорошо, — говорю я и молюсь, чтобы так оно и было.

— Отведи их в дом, — говорит Эли. — Я с Бхинг.

— Она тебя совсем не знает, — говорю я, пытаясь убедить его, что мне нужно быть с ней.

— Поверь мне, — говорит Эли. — Она сейчас никого не знает.

Я киваю.

— Верно. — Взяв Ронни за локоть, я ободряюще улыбаюсь его старшему сыну и наклоняю голову. — Пойдем. Эли позаботится о Бхинг.

Ронни останавливается и смотрит на Эли снизу вверх.

— Не причиняй ей вреда. Пожалуйста.

Эли кивает.

— Не буду. Обещаю.

С этими словами Эли поворачивается и направляется в Сохо. Я тороплю Ронни и его сыновей в «Татуманию». Я поворачиваюсь внутри.

— Иди посиди там, — говорю я, указывая наверх, на свои апартаменты. — Закрой дверь и не открывай, пока не услышишь, что это я. Я собираюсь помочь Эли.

Ронни кивает и направляется наверх с детьми. Малыш у него на руках оборачивается и смотрит на меня. Его блестящие черные волосы колышутся при каждом движении головы. Он показывает пальцем.

— Маме плохо.

— Мама просто… заболела, — поправляю я. — С ней все будет в порядке. — Но, судя по выражению его темно-карих глаз, он мне не очень-то верит.

Я надеюсь доказать, что он ошибается.

Как раз в тот момент, когда я на полной скорости вылетаю из «Татумании», Эли выбегает из Сохо.

Брыкаясь, пинаясь, выкрикивая «кровавое убийство» и ругаясь на дагальском, голова торчит из-за плеча Эли.

— Я должен отвезти ее на остров Да, — говорит он. — Она неуправляема.

Я обхожу его сзади, чтобы посмотреть самой. Бхинг поднимает голову и пристально смотрит на меня. Ее очков нет, а глаза молочно-белые. Она огрызается на меня, как чертов зомби, но ее идеально подстриженное черное каре раскачивается так же легко, как у ее малыша. Зрелище, безусловно, пугающее.

— Ишь ты, — говорю я. — Определенно, она добьется своего. Быстро.

— Что ты собираешься сказать Ронни? — спрашивает Эли, направляясь к джипу.

— Понятия не имею, что-нибудь придумаю, — говорю я. — Поторопись.

Я помогаю Эли связать Бхинг по рукам и ногам, затем пристегиваю ее ремнями к джипу. Он уезжает, а я захожу внутрь, надеясь убедить Ронни и детей, что их очаровательная малышка Бхинг вовсе не монстр.

После нескольких поспешных объяснений и обещания помочь его жене, Ронни с детьми возвращаются в Сохо, чтобы начать наводить порядок. Я говорю ему то же самое, что мы говорили Никс, когда у Сета случался припадок: наркотики. Я ненавидела это делать, но это было лучше, чем правда о вампирах.

Час спустя Эли возвращается, и мы переходим к более серьезным проблемам.

Перелезть через забор в Бонавентуре теперь кажется намного проще. Один прыжок — и я на месте. Больше не буду подставлять задницу ветру или изо всех сил цепляться за металл. Снова и снова. Мне нравятся эти тенденции.

Я направляю луч фонарика на груду ненужных вещей, наполовину зарытых в грязь. В