Разыскиваем маму. Срочно. Том 3 - Лира Алая

себя чувствую прекрасно. — А вру еще лучше, чем ты можешь предположить.

Фух, еще и замутила. Если смогу сделать так, чтобы Дитрих ничего не понял, и избежать нравоучений, честно слово, никогда больше ни слова не скажу о разумности и взрослости.

— Кира, ты же прекратила лечение я чувствую. Что случилось?

Ножки-то совсем не держат. Мне бы минуток пять, чтобы прийти в себя — и тогда бы сбежала из кабинета. Ладно, хоть голова работает. Я не стала ничего говорить и села Дитриху прямо на колени:

— Сюрприз хочу устроить. Посмеешь открыть глаза — и можешь про него забыть, потому что я умру от смущения.

В конце концов, мой план сокрытия своего состояния был прекрасен, прост и, что самое важное, приятен в исполнении.

Глава 14. Часть 6

Вот только смелости для осуществления этого плана еще требовалось набраться.

— Это тот сюрприз, на который я надеялся? — Дитрих улыбнулся с закрытыми глазами и приподнял голову немного вверх.

Догадливый.

— Кто знает, — пробормотала я, глядя на губы Дитриха.

Губы как губы. Красивые. Не слишком узкие, но и не пухлые, четко очерченные, не яркие и не бледные. Те самые мужские губы, которые выглядят на мужественном лице гармонично, но в то же время их определенно приятно целовать. На вид мягкие, никаких «корочек», трещинок и прочего. Еще и подбородок гладко выбрит, ничего не колется.

— Кира, ты там медитируешь? — поинтересовался Дитрих, приподняв бровь вверх.

— Засмотрелась на твои губы, — честно ответила я.

— Надо же... Кажется, моим надеждам суждено сбыться. Я уже думал помолиться всем светлым богам, чтобы мое послушание вознаградили.

— Лучше помолись, чтобы мне хватило смелости, — хмыкнула я, приближая свое лицо к Дитриху.

Надо же, а ведь я впервые кого-то сама целую. Принимать чужую инициативу было куда проще, чем активничать самостоятельно. Чуть склонить голову набок, приблизиться, прикоснуться к губам...

Приятно.

Запах Дитриха, тепло его рук на моих плечах, мягкое прикосновение к губам. Его покорность и терпение. Готовность ждать, пока у меня хватит смелости не только прикасаться к его губам, нежно потираясь, но и сделать поцелуй более правильным, более взрослым и страстным. Возможность обхватить его за шею, опереться на крепкое тело, запустить руки в его волосы, мягко поглаживая. И даже бешеный стук моего сердца, эмоции, прошивающие от макушки до пяток.

Все это приятно. Волшебно. Незабываемо. И неосознаваемо.

Когда я пришла в себя, то поняла, что полулежу на Дитрихе, а он сам осторожно поглаживает меня по голове.

— Ну что? — пробормотала я. — Понравился сюрприз?

— Очень даже. Полностью компенсировал все то волнение, что я испытал, пока ты меня лечила. — Кажется, кое-кто пользуется ситуацией по полной, иначе зачем целовать меня в макушку, а?

— Я бы ни за что не причинила тебе вреда, — фыркнула я.

— Так я не за себя переживал, — ответил Дитрих. — А за тебя. Я, знаешь ли, крепкий мужчина, дракон, меня даже поцарапать не так-то просто, не говоря уже о чем-то другом. А ты довольно хрупкая девушка.

— Хрупкая?

— В сравнении со мной, — тут же уточнил Дитрих. — Так что я переживал.

Что можно сказать? В сравнении с ним и некоторые мужчины покажутся «хрупкими», кто ему говорил становиться таким высоким, сильным и могущественным, а?

Переживал Дитрих, надо сказать, не совсем зря — ноги меня до сих пор не держали. Чувствовала я себя более или менее нормально, но слабость во всем теле ощущалась. Поэтому, засунув смущение настолько глубоко, насколько вообще можно было, я продолжала сидеть на коленках Дитриха. Пусть считает, что наслаждаюсь его объятиями. Впрочем, это не такая уж ложь: нынешнее мое положение, если не считать легкого стыда, мне вполне себе нравилось.

— Кира, знаешь, о чем я думаю? — сказал Дитрих после нескольких минут уютного молчания.

— О чем-то романтичном?

— О ком-то очень хитром, — ответил Дитрих. — И весьма неплохо лгущем о своем состоянии.

Глава 14.Часть 7

— Я хорошо себя чувствую, — возразила я из чистого упрямства.

Впрочем, сейчас мне было немного легче.

— Встань, — предложил Дитрих. — И пройдись.

— Дай от поцелуя отойти, — попросила я. — Когда прекратишь целоваться так, что ноги подкашиваются, тогда и буду проходиться.

— Правда?

— Абсолютная, — ответила я, решив, что немного приврать — не такое уж и плохое дело.

— И сколько ты обычно отходишь от моих поцелуев? Насколько я помню, минуток пять-десять, верно?

— Ну, почти.

— Прошло уже восемнадцать минут тридцать две секунды с момента, как я тебя поцеловал. Вставай.

— Тебе так не нравится держать меня в объятиях?

— Кира, просто признайся, что нехорошо себя чувствуешь. Или докажи, что хорошо, — спокойно попросил Дитрих.

Пришлось, вздыхая, вставать. Встала я нормально, даже голова не сильно кружилась, проблема была в том, что я сейчас ощущала себя способной исключительно стоять, а Дитрих тут пройти просил.

Ладно, была не была: я сделала шаг, второй, а на третьем я полетела носом в пол. Дитрих среагировал вовремя, поймав мое непослушное тело. Я не могла сказать, что мне прям плохо, всего лишь чувствовала себя так, словно сутки не вылезала из спортзала, перепробовав все самые странно и страшно выглядящие тренажеры без какой-то либо предварительной подготовки. Тело слушалось плохо. Зато хорошо лежало в руках Дитриха на манер принцессы. Мужчина тяжело-претяжело вздохнул:

— Упрямая.

— Упорная, — поправила я.

— Даже не буду пытаться спорить.

Я ожидала споров и даже ругани — все-таки Дитрих столько усилий приложил к тому, чтобы меня переубедить, но ничего такого не было.