Трофейная жена для лорда-дракона (СИ) - Олеся Рияко

Только поджала губы и снова выпрямилась, словно в платье ей за шиворот засунули жердь.

— Если бы ты была моей дочерью, мне бы не хотелось, чтобы ты без дела шаталась по дому и убегала от нянек. — Вирея тяжело вздохнула и, присев возле девочки на колени, посмотрела ей прямо в глаза. — Таким хитрым красавицам, как ты, надлежит прилежно учиться и прилагать все усилия, чтобы стать еще лучше, еще умнее. Много ли в нашем мире стоит красота без ума и усердия?

Девочка смущенно улыбнулась ей и виновато сказала.

— Мне просто чуточку стало скучно читать… и я решила побегать, пока Мэри и Лана не видят. Вот вы тоже красавица, неужели вы никогда в детстве не бегали от нянек?

Вирея строго склонила голову набок, разглядывая хитрую улыбку на маленьком милом личике и, не сдержавшись, тоже улыбнулась.

— Может быть… это было так давно, что теперь уже кажется в другой жизни.

— А у вас есть дети, мадам?

Внезапно спросил ребенок, заставив женщину застыть в оцепенении.

— Мадам? — Переспросила девочка, испугавшись. — С вами все в порядке?

Вирея судорожно вздохнула и выдавила из себя улыбку.

— Да… У меня… была дочь. Сейчас бы ей было примерно столько же, сколько тебе.

Девочка охнула, приложив маленькие ладошки ко рту и тихо спросила:

— Она умерла, мадам?

— Да.

— Ох, простите… няня Лана всегда говорит, что мой язык бежит куда глаза не глядят. Не знаю что это значит, но она все время так говорит, когда я делаю что-нибудь глупое.

Вирея снова улыбнулась ей и ласково погладила девочку по нежной щёчке.

— Ты ничего глупого не сделала, милая. Любопытство — это детское благословение. Все взрослые бы вырастали глупцами, если бы в детстве не были отчаянно любопытными.

Ребенок воинственно поднял вверх кулачок и с воодушевлением произнес:

— Я запомню, и так няне Лане раз и скажу в следующий!

Женщина впервые за долгие годы искренне рассмеялась.

— Ох, думаю, она очень заинтересуется, откуда ты узнала такие слова!

— А вот этого я ей не скажу! Пусть будет наш с вами секрет.

— Пусть… — Согласилась Вирея и погладила девочку по длинным волосам, с наслаждением пропуская сквозь пальцы их дивный темный шелк.

— Вы снова грустная. Это я вас расстроила?

— Нет, что ты… Тамила. Наоборот. Сегодня ты сделала меня… необычайно счастливой.

— Правда? А почему? Вы скучали тут, а я вас развеселила?

Женщина грустно улыбнулась и нежно ткнула ей в кончик носа указательным пальцем.

— Почти. Я скучала тут, а ты… раскрыла мне глаза.

— И что же вы увидели, мадам?

— Правду. — Подумав мгновение, ответила женщина.

— Это хорошо?

— Это честно. Это… принесло мне облегчение. И понимание.

— Тогда… это наверно хорошо. — Рассудительно кивнула девочка.

Вирея же устало поднялась с колен и, бережно взяв девочку за руку, повела ее к двери.

— Ступай. Твоих нянек наверно скоро удар хватит от страха, что тебя нигде нет.

— А вы? Вам не станет снова скучно от того, что я уйду? Может мне остаться?

— Нет. Не станет. Мне больше никогда не будет скучно и грустно, дорогая.

Девочка остановилась и развернулась к ней лицом, посмотрев снизу вверх полными безграничного света и искренности глазами.

— Обещаете?

— Обещаю, милое солнышко.

— Тогда можно я приду к вам в гости снова?

Вирея задумчиво улыбнулась ей на это и, открыв перед ней дверь, отошла в сторону, пропуская вперед.

— Ступай, Тамила. Истинной леди даже слуг не стоит заставлять себя так долго ждать.

Через несколько дней, снова улучив момент и сбежав от нянек, Тамила опять пришла в покои Виреи, но нашла их пустыми. Кроме того, вся мебель в комнате теперь была покрыта белыми простынями. Столики, кресла у камина, секретер, кровать… все теперь напоминало здесь замершие в безмолвии приведения. Ощущалось безжизненным, пустым и, казалось, вовсе никогда и не было полно жизни. Словно Тамиле встреча с одинокой мадам только привиделась.

Девочка постояла немного посреди комнаты, разглядывая пространство вокруг себя и, нехотя, покинула ее. Ей было очень жаль, ведь странная одинокая леди ей очень понравилась. В отличие от вечно улыбающейся, но холодной тети Ирен и напоказ вежливых служанок, она показалась ей настоящей. Искренней.

Но больше им никогда не суждено было встретиться, ведь в тот же вечер, когда они встретились впервые, Вирея Келеспи покончила с собой, повесившись на столбике своей кровати, оставив напоследок короткую, обличительную записку. Ее лорд Маркус Грэйн сжег в камине, едва закончил читать, о чем до самой своей смерти не рассказал ни единой живой душе.

В записке, мелким убористым почерком было написано:

“Вы не боги, чтобы вершить и ломать чужие судьбы. Вы простые люди. И вам воздастся за всю вашу гнусную ложь. У правды есть одно неудобное для вас свойство — она всегда всплывает наружу и топит под собой тех, кто так опрометчиво посмел пренебречь ею ради собственной выгоды”.

Глава 40

Эра Черного Дракона

Год 567, месяц Рыси

В настоящее время…

В главном зале королевского дворца было необычно тихо. Вечно полный слуг и придворных, которые являлись на поклон к главному королевскому советнику, с прошениями и любезностями, он сегодня выглядел заброшенными, хоть и не был пуст. И казалось, что даже пыль в нём падает на толстые бархатные ковры до неприличного громко.

На низком неудобном треногом табурете, лишь для красоты обитом алым бархатом, как и всегда восседал его давний владелец. Нескладный хмурый мужчина с явной проседью в длинных тёмных волосах смотрелся на нём почти комично, ведь для удобства ему приходилось сидеть, широко расставив ноги, а то и вовсе спустив одну со ступени тронного пьедестала.

Сегодня он был куда смурнее и молчаливее обычного. Молчали и двое высоких юношей, замерших у нижних ступеней пьедестала, понурив светловолосые головы.

— Идиот…

Не сказал, а словно выплюнул Маркус Грэйн, поморщившись, будто от отвращения. Его сыновья притом с тревогой переглянулись.

— Я ясно сказал ему, что делать! Так какого чёрта он решил играть в великого полководца?!

Оттого, насколько сильно прогремели гневом его слова над головами юношей, в люстрах тревожно зазвенел хрусталь.

Прорычав себе под нос что-то невнятно-раздражённое, Грэйн старший поднялся с места, вмиг став в два раза выше. Он взмахнул руками, заставив стражу у парадных ворот громко щёлкнуть каблуками и покинуть главный зал, прикрыв за собой золочёные двери. А затем, только старший советник и тайных дел мастер остался наедине со своими сыновьями, без стыда и лишних раздумий занял место, которое ни в коем случае был не должен — привычно и даже