Шеррилин Кеньон - Страж

– Да, но это неправильно».

Сетх почувствовал ладошку Лидии.

– Сетх? Что случилось?

«Я кретин и доверчивый болван. Вот что. А точнее – полный дурак».

Сетх не мог говорить из-за нахлынувшего чувства вины. Когда дар речи вернулся, он повернулся к Лидии.

– Как ты могла?..

Она продолжала разыгрывать из себя обиженную невинность.

– Как я могла что?..

Сетх показал ей их с Солином фотографию. Полные любви и счастья лица.

«Только за это я заслуживаю плетей. Я не имел права касаться ее».

– Как ты можешь обманывать Солина после всего, что он для тебя сделал?

Лидия с изумлением смотрела на него.

– В смысле?

Он начал выходить из себя при виде ее притворного возмущения. Она не имеет права злиться из-за того, что он встал на защиту мужчины, которого она сама же предала.

– Ты меня слышала.

Лидия потеряла дар речи, ошеломленная предположением Сетха об ее с Солином отношениях.

Прищурившись, он вопросительно взирал на неё.

– Пытаешься сочинить лживое оправдание?

Лидия мгновенно взбесилась. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы сдержаться и не влепить наглецу пощечину.

– Мне не нужно ничего придумывать, – процедила она сквозь сжатые зубы, окидывая его пристальным взглядом. – Я... ты... Я-я... – она продолжала бормотать, невольно заикаясь.

– Он тебя очень любит.

– И я его тоже люблю! – рявкнула она.

– Тогда, как ты можешь спать со мной?

Лидия махнула на пах и ноги Сетха.

– Потому что с ним я этого делать не могу, – выплюнула она, едва не подавившись словами.

От одной мысли о сексе с Солином ее затошнило.

– Почему нет? Он что, импотент?

Лидия вздрогнула от отвращения.

– Нет… не знаю. Откуда мне знать? Фу! Боги! Прекрати! Фу! Фу! Фу! Я даже думать не хочу о той части его тела. По мне, ниже талии у него нет ничего кроме ног. – С отвращением фыркнув, она поморщилась и вознесла руки к небу. Сама мысль, что Солин делит ложе с какой-то женщиной, казалась отвратной. – Да, я знаю, это ребячество, но мне плевать. Таковы мои чувства. Гадость! Кому захочется спать со своим отцом? Фу! Это отвратительно, мерзко, гадко… противно!

В невероятном изумлении Сетх откинулся на подуши. И дело не в острой реакции или негодовании.

«Неужели это правда?»

– Что? – спросил он.

– Да, – отрезала она, дернув головой. – Ты меня отлично слышал. К твоему сведению, в моей семье кровосмешение не принято, приятель.

Теперь у Сетха возникло ощущение, что она его оскорбляет.

– На что ты намекаешь?

– Из нас двоих ты единственный с такой родословной. – Она пальцами изобразила елочку. – Сколько египетских богов спало со своими сестрами и братьями, золовками, дядями и собаками? А?.. Я тебя спрашиваю?

Сетх не знал, стоит ли ему обидеться или посмеяться над ее нападками на его семью. Честно говоря, он сам питал к ним только ненависть и презрение, хотя...

– А когда ты в последний раз наведывалась в свой пантеон?

– Мы сейчас говорим не о моем пантеоне. Мы разве этим заняты? Нет. Мы оскорбляем твой!

Сетха определенно забавляла эта ситуация.

– Ну, только до тех пор, пока мы это не изменим... – Это вернуло их к началу разговора. Сетх мгновенно посерьезнел. – Он, правда, твой отец?

– Да... и ты единственный, кто кроме нас двоих знает об этом. Если разболтаешь, я сразу все узнаю и буду душить тебя, пока... ты не осчастливишь меня.

Сетх не представлял, почему считал ее странные и туманные угрозы смешными? Разве что, они были весьма творческими.

Отмахнувшись от этих «угроз», Сетх вернулся к одному моменту в ее тираде, который привлек его внимание.

– Почему ты мне рассказала, если это секрет?

– Ты заклеймил меня шлюхой. Кстати, спасибо на добром слове. Безумно рада, что ты внимательно слушал и делал конспекты на уроках доверия, которому я тебя пытаюсь научить.

Его накрыло новой вспышкой гнева. Сетх терпеть не мог, когда ему приписывали то, чего он не говорил. Он всегда высказывался прямо, так что незачем перекручивать смысл сказанного.

– Я не называл тебя шлюхой.

– Ты это подразумевал.

– Ничего подобного.

– Значит, нет? – Она запрокинула голову, и Сетх увидел, насколько Лидия сердита. – Тогда я хочу, чтобы ты прокрутил в голове все сказанное тобой и тщательно обдумал. Представь, что слышишь со стороны этот разговор, и передай мне смысл сказанного. И если на любом языке это не прозвучит как клеймо шлюхи, тогда я ничего не понимаю о жизни.

Ее слова были вполне обоснованы, но Сетху не хотелось этого признавать.

– Мы можем вернуться к моменту до ссоры.

– Ты немножко опоздал, дружок. Тебе стоило подумать об этом, прежде чем открывать рот.

И она в гневе стала показывать ему что-то на языке жестов.

Он попытался проследить за ее движениями и понять, но для него они казались полной бессмыслицей.

– В один прекрасный день мне стоит изучить этот язык. – Хотя он вроде разобрал ее последний жест. – А ты уверена, что сможешь, особенно после всех наших подвигов? Конечно, я не возражаю и с радостью ублажу тебя.

Брезгливо фыркнув, она слезла с кровати и пошла в ванную, хлопнув напоследок дверью.

Сетх не смог сдержаться и крикнул ей вдогонку:

– Так значит, мне не стоит одеваться до твоего возвращения?

Лидия высунула голову из-за двери.

– Знаешь, ты мне больше нравился грозным... и молчаливым.

С этими словами она снова хлопнула дверью.

Это заявление мгновенно вернуло его к жизни в Азмодеи, и всю веселость как ветром сдуло. В каком-то смысле казалось, что с тех пор прошла целая вечность.

А с другой стороны, ничего никуда не делось. Мучительная рана по-прежнему болезненно пульсировала и ныла.

Хотя существовала одна неоспоримая истина.

– А я себе тогда не нравился, – тихо прошептал он.

Сетх предпочитал разговаривать, даже скандалить, чем волочить то жалкое существование.

Сраженный мрачными мыслями Сетх лег на кровать, пропитанную сладким ароматом Лидии. Ему тоже стоило сходить в душ, вот только не хотелось смывать с себя неповторимый запах драгоценной женщины.

Еще нет.

Он просто хотел лежать и наслаждаться ее ароматом, сколько мог. Сетх поднял с пола свою рубашку, которую Лидия скинула после их вылазки на кухню за едой.

Рубашка тоже пахла Лидией. Сетх поднес ее к носу и вдохнул в ту самую секунду, как Лидия вернулась.

Она сморщила носик от отвращения.

– Ну, по крайней мере, ты не обнюхиваешь у себя интимные части тела.

Странное высказывание, суть которого ускользала от него.

– Что?